– Мог просто стать диктатором.
– Чушь, их потом вешают.
– Напомни рассказать тебе о Франко.
– Ты хочешь историю или нет?
Я прижала бутылку с соком к губам, чтобы умолкнуть, и махнула Рэю продолжать. Тот наградил меня осуждающим взглядом.
– Эрику было интересно другое: технологические возможности заработка на рынке. Как только начали набирать мощь нейросети, мы оба пришли к идее, что они могут быть полезными при первичной обработке информации. Тот анализ, который занимал несколько часов, мог пройти за минуту без нашего участия. И вот вопрос, как это сделать, стал тем, на который Эрик мог сутками напролет искать ответ.
– Пока не вижу минусов.
– Они появились позже, когда система была готова. Мы хотели по-разному ее использовать, и должна уже догадаться как.
– Я догадалась.
– Проговори.
– Мне не пять! – уперлась я, но под суровым взглядом быстро сдалась. – Ты хотел сделать своих ботов, а Эрик – просто собирать данные.
– Он сказал, полноценную работу системы нужно обеспечить финансами, особенно если я хотел сам запускать что-то в интернет. Тогда мы мало знали о том, какими будут боты.
– И ты нашел деньги.
– Украл. У Лейлы. Не все, но кое-что удалось вытащить, пока она думала, что я вовлекаюсь в ее проект.
Неожиданно обычно холодное лицо Рэя прорезала такая отвратительно самодовольная улыбка, словно он хвастался кубком за достижения в поло. Наслаждение, с которым он сделал глоток из чашки, было настолько сильным, что вот-вот грозилось выйти из его тела и сесть с нами за стол.
– Чему ты улыбаешься? – подначила я. – Обобрал девчонку.
– И еще отомстил за друга. Он, правда, не знает. Я решил не говорить.
– Она, наверное, на тебя жутко злится.
– Понятия не имею. Я оставил ее в отеле, прикованную наручниками к кровати, и больше мы не виделись.
– А потом она допрашивала меня с особым пристрастием, зная, что я была с тобой.
– Ну а что ты хотела, одни оргазмы получать? – вдруг рассмеялся Рэй. – Отношения – не только вино и розы, иногда это наручники и допрос.
Мрачным и молчаливым он мне нравился больше. Но я хотя бы начинала понимать, как они с Эриком вообще подружились.
– У нас нет отношений, – напомнила я.
– Точно. В общем, споры о том, чему в системе требуется больше внимания, становились слишком частыми. Я уже присмотрел «Рид солюшнс» для покупки, мне нужна была компания с именем и хорошей репутацией на рынке. А это как раз оказалась маленькая домашняя фирма, основатель которой очень хотел на пенсию, а его сын мечтал быть киберспортсменом, и чтобы вокруг кресла ходили девочки в бикини.
– Так а как вы поссорились-то? – не выдержала я. – Зачем ты издеваешься надо мной?!
– Мы договаривались быть честными и ничего не скрывать.
Я начинала закипать, но Рэй искренне этим наслаждался. У него на щеках появились ямочки от улыбки. Ямочки! От улыбки! Ни разу не успевала их заметить. И да, они были очаровательными и милыми, превращали лицо неисправимого психопата в сладкую булку с черникой.
И этому человеку я разрешила себя поджечь, да?
– Я же говорил, это длинная история, – издевательски произнес Рэй и сделал еще один глоток чая. – Деньги Лейлы начали заканчиваться, и нужно было заставить систему не только тратить их, но и самой зарабатывать. Эрик любил все доделывать и допиливать до совершенства, поэтому отказывался отдавать неготовый продукт. А я не понимал, чего он боялся, мы ведь его не на рынок выводили, а себе делали. Время шло, учеба закончилась, мы оба пытались зарабатывать на жизнь, вернее, я зарабатывал, а Эрик занимался системой на эти деньги. И очередной спор на тему запуска закончился… плохо.
– Почему?
– Ну… Я надавил. Эрик сорвался. Сказал, чтобы я шел в задницу и ждал результата там, желательно молча. Я напомнил, кто нашел нищему магистру деньги на разработку. Это стало последней каплей, и мы еще час оба произносили вещи, после которых люди или убивают друг друга, или больше не общаются. В итоге он передал мне свежий бэкап и предложил гореть в аду. Бэкап, кстати, был вполне рабочий, чего он не хотел его запускать?
– Не знаю, Лула говорит, там куча дыр.
– Еще одна перфекционистка. В общем, мы с тех пор не разговаривали, пока… ну, ты видела.
Разочарование даже вкусный сок делало каким-то кислым. Я ожидала армагеддон. Взрыв. Криминальную драму уровня «Фарго». И это все, что получила?
Мою неудовлетворенность его рассказом можно было разрезать ножом.
– Из-за такой мелочи? – вырвалось у меня.
– Тогда так не казалось. Считай, конфликт в ключевом вопросе, как нам жить. Практически неизбежность.
– А говорил, это он с тобой поссорился.
– Так и было. Я не обиделся. Меня никогда не цепляли оскорбления, наоборот: это же сильные чувства, а в мире страшно лишь безразличие. Позвонил Эрику на следующий день, а тот меня уже заблокировал.
– Получается, это ты мудак в ссоре? И после пяти лет взял и приехал… без цветов, без подарка, даже без торта? Удивительно, на что ты рассчитывал, кроме его хорошего отношения ко мне.
– Уна, – коротко позвал Рэй.
– Да что?
– Следи за языком, а то я и тебе наговорю.
– Фу, какой невоспитанный. – Меня уже было не остановить. – Вот вроде серьезный человек, магистр из Оксфорда, а ведешь себя как…
– Рэй Блэк, – закончил мою фразу голос Эрика. – Он всегда ведет себя как Рэй Блэк.
– Доброе утро, – помахала я, – выспался?
– Если бы знал, что буду жить в своем доме не один, сделал бы звукоизоляцию. Объедаете меня тут, ржете, хоть бы кофе сварили.
Как обычно, одетый только в серые штаны, – его оголенность можно было считать потеплением в их отношениях? – Эрик зевнул и потянулся, разминая затекшие от сна мышцы. Он вразвалку направился на кухню и засунул нос в холодильник, явно чтобы пересчитать продукты.
– Мы не могли, кофемашинист еще не пришел, – объяснила я. – А вот теперь, думаю, готовы выпить по чашечке.
– Один капучино, пожалуйста, – в тон мне отозвался Рэй.
– И мне!
– Так и знал, что нельзя пускать вас к себе в дом, – вздохнул Эрик и глазами нашел сок передо мной на столе. – Вы хуже ирландцев, честное слово. Всегда недолюбливал людей с Канэри-Уорф, вам руку протянешь – по локоть откусите.
– Мы просто моральные уроды, – быстро согласилась я, – но это же, считай, комплимент твоему мастерству и кофемашине. Рэй сварил бы бурду, я – обычный кофе, а ты делаешь настоящее искусство.
Эрик смерил меня взглядом и подозрительно прищурился.
– Почему