– Не обманывай себя, Сэм. Ты в первую очередь сдохнешь от осознания, что власти у тебя больше нет. Как и влияния и открытых всюду дверей. Ты привык быть Аттвудом. – Марти повернулся и, отнимая сигарету от губ, с издевкой произнес: – Ты и есть Аттвуд. Думаешь, ты нужен в Нифлеме? Да там таких дурачков с десятью со до хуя бегает с высунутыми языками. Чем ты такой особенный для них? Обучался у мастера Юнхо? И что? И что, Сэми? – Марти сплюнул и снова затянулся. – Только твоя фамилия всем нужна, а без нее ты никто.
Уголки губ дрогнули, и Сэм слабо улыбнулся. Сунув замерзшие руки в карманы штанов, он глубоко вдохнул морозный воздух и медленно выдохнул, опуская плечи.
– Из-за этой фамилии Масуми не хотели брать меня на обучение. Из-за этой фамилии я плачу мастерам в три раза больше, лишь бы они продолжали меня обучать. Это тебе нужно быть Аттвудом, Марти. Ты открываешь дверь и называешь сначала фамилию, а уже потом имя. – Сэм перевел дыхание и заключил: – Я же сам хочу заработать власть и заручиться влиянием. Мое имя, – он постучал кулаком по груди, – и только.
Развернувшись, Сэм открыл дверь. Он услышал слова Марти, но уже не стал отвечать ему.
Смеющимся тоном Марти сказал:
– Твое и Хвана.
Притормозив на пару секунд, Сэм захлопнул за собой дверь.
Аттвуды никогда не смирятся с тем, что Сэм самостоятельно смог заработать себе репутацию. По их мнению, это должны были сделать либо они, либо кто-то другой. Сэму это не по силам.
Убеждать их в обратном он устал.
Да и не было уже смысла.
Глава 4
Лапша, печенье и что-то маленькое, серебряное, на букву «с»
Ярко-красный мотоцикл «Хидеро» [13], рокоча, припарковался возле обочины, рядом со скутерами и другими мотоциклами, что стояли ровно, будто их кто-то выставил по линейке.
Сэм заглушил двигатель и легким движением ноги выдвинул подставку. Он снял черный шлем и провел пальцами по волосам. Было тепло. Не жарко, а именно тепло. Все-таки чувствовалось приближение зимы: днем порой не стояла изнуряющая жара, а ночью не было душно.
Сняв телефон с крепления на панели, Сэм глянул на непрочитанные сообщения, смахнул их в сторону и открыл чат с Джеёном. Снова прочел адрес, поднял голову и глянул на стеклянную постройку, в которой во всю стену расположились ячейки для хранения и передачи вещей. В помещении никого не было, сама постройка втиснулась между уютной кафешкой и минимаркетом, за чистыми стеклами которого можно было увидеть полные стеллажи товаров. На стойке не только пробивали продукты, но и варили ароматный кофе. А еще в общих бойлерах с кипятком можно было заварить пачку пакчири, взять рисовые клецки в остром соусе и что-нибудь на десерт. Сэм любил бывать в таких маркетах даже больше, чем в кафе: и продуктами затовариться можно, и поесть за столом у окна, глядя, как по тротуару идут люди, а по дороге едут машины.
За пунктом хранения возвышались жилые здания, отделанные шоколадного цвета кирпичом. На маленьких балкончиках стояли горшки с растениями, ветерок раскачивал зеленые листья.
Сэм слез с мотоцикла, повесил шлем на руль. Мощный двигатель укрывал корпус из карбонового материала. По бокам красовался знаменитый логотип фирмы. У заднего колеса – две выхлопные черные трубы. Единственное изменение, которое Сэм сделал с «Хидеро», – наклеил на корпус прямо под ветровым стеклом стикер с эпизодом из мультика «Кумо-Румо», где два главных героя на скорость поедают хатху с креветками. Этот легендарный момент любили многие фанаты: Румо подавился лепешкой, Кумо пришлось помочь ему. В итоге победила хатха.
Войдя в помещение, Сэм почувствовал, как его обдало волной прохлады. Кондиционеры остужали сильнее необходимого. По рукам побежали мурашки, Сэм передернул плечами и подошел к панели. Набрав код на сенсорном экране, он сверился с сообщением Джеёна. Раздался писк, и одна дверца открылась. В помещение вошел парень с пакетом в руке и в шлепках на ногах. Он скорее не шагал, а шоркал подошвами по плиточному полу. Парень тут же подошел к панели, когда Сэм двинулся к открывшейся дверце. Он заглянул внутрь и нахмурился.
– Вок? – Сэм вытащил коробку.
Неожиданно она оказалась легкой. Он едва сдержал себя, чтобы не потрясти коробку, но одумался. Мало ли, вдруг там лежит что-то хрупкое.
Парень недоуменно уставился на коробку в руке Сэма.
– Я не доел, вкусная такая, сдохнуть можно. Не пропадать же добру.
Сэм поднял коробку, как бокал. Парень почесал пальцами голову и пригладил короткие волосы.
Он тоже говорил на шихонском и выглядел как чистокровный шихонец: высокий, черноволосый, с миндалевидным разрезом глаз. На нем висела свободная одежда.
– Это норма: я иногда тут сигареты прячу от родителей и что покрепче, – сказал он, коротко глянув на коробочку. – Аренду плачу каждый месяц. У меня тут целых три ячейки. Есть еще в некоторых точках города.
Шихонцы, как и многие нифлемцы, любили разговаривать с незнакомцами на самые разные темы. Жители Нифлема всегда приходили на помощь, но могли и грубо высказать свое недовольство.
Как выражались сами нифлемцы, на чудесных островах существует правило трех: первое – тебе сделали замечание, второе – тебя обматерили и сделали замечание, и третье – тебя обматерили и вышвырнули. Оно всегда работало безотказно, и если второй этап еще могли допустить, то к третьему мало кто уже был готов, поэтому потасовку регулировали, буянить переставали, как и приставать к людям, даже до вызова федералов.
Но нифлемцы очень разговорчивые, от некоторых порой трудно скрыться. А еще здесь любят и уважают манлио. Особенно если они в форме, торговцы все пытаются подсунуть таким еды, воды и чего-нибудь сладкого. Чтобы служба легче была. Манлио даже без формы часто предлагают обслужить вне очереди, но не все этим пользуются. Они хотят жить как все люди, не выделяясь.
Но хону на теле это делало само за себя.
– Дома вообще шкафов нет? – поинтересовался Сэм и, оглядев ячейку еще раз, вытащил пачку печенья, повертел ее перед лицом.
«Лапша и печенье. Джеён думает, что мне есть нечего? У Аттвудов не настолько все плохо!» – подумал Сэм, но печенье все же бросил в рюкзак и захлопнул дверцу шкафчика.
– Такое дома не хранят, – выдал парень и захохотал, подходя к открывшейся дверце.
Сэм рассмеялся вместе с ним и прислонился спиной к ячейкам.
– А как проверки обходишь?
– Никак, часто места меняю, деваться