— Алло? — хриплю я, останавливая беговую дорожку и делая глубокий вдох. Прождав около часа, пока Томми перезвонит мне или напишет смс, я сдалась и пошла в спортзал.
Завтра у нас игра в плей-офф, и технически я не должна так сильно нагружать своё тело, но мне нужно было выпустить пар, и это был единственный способ отвлечься от собственных мыслей.
— Джен, почему ты отвечаешь на звонки, запыхавшись? — отвечает напряженный голос Холта.
Теперь, когда беговая дорожка полностью остановилась, я сбавляю темп до медленной ходьбы и подключаю звонок к наушникам.
— Уверяю, это не то, что ты думаешь, — говорю я ему, зарабатывая косой взгляд женщины, стоящей в паре беговых дорожек от меня. — Я в спортзале, на беговой дорожке.
— Слава Богу, — отвечает Холт и затем делает паузу. — Подожди, ты тренируешься перед завтрашней важной игрой в плей-офф? Разве тебе не следует сегодня отдохнуть?
Комок застревает у меня в горле. За всю мою жизнь единственный мужчина, который постоянно приходил ко мне и которому было не наплевать на мое благополучие, — это мой брат. Когда я так расстроена, я обычно не отвечаю на его звонки, боясь заставить его волноваться. Мне следовало проверить, кто звонит, прежде чем брать трубку.
— В чём дело? — спрашивает он, и я знаю, что он этого так не оставит.
Я молюсь, чтобы завтра накопление молочной кислоты было не таким уж сильным, и беру полотенце и бутылку с водой из держателя.
— Я даже не знаю, с чего начать, — говорю я ему, протискиваясь в женскую раздевалку, которая, к счастью, пуста.
— Я всегда считаю, что лучше всего начинать с самого начала, — он хихикает, и я слышу скрип стула по полу.
— Где ты? — спрашиваю я.
— Дома.
Я качаю головой и сажусь на скамейку.
— Но у тебя дома нет твердых полов.
— Мы говорили о тебе, Дженна, — Холт отметает моё замечание, и мои мысли возвращаются к прошлой ночи.
Самым безопасным вариантом было бы рассказать моему брату о том, что случилось с Томми, но заменить его имя именем случайного парня. Однако я больше не пытаюсь защищать Томми; он заслуживает плохого отношения за то дерьмо, которое натворил.
Кладу полотенце, телефон и бутылку на скамейку, и начинаю расшнуровывать кроссовки.
— Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что не сойдешь с ума, когда я расскажу тебе.
На другой стороне разносится глубокий гул.
— Как насчет того, чтобы я избавил тебя от хлопот и рассказал, что, по-моему, происходит?
Кровь отливает от моего лица, и я выпрямляюсь на скамейке.
— Хорошо.
Я слышу, как Холт что-то пьет, прежде чем продолжить.
— Если я назову имя Томми Шнайдера, я буду близок?
Я расхаживаю по раздевалке, прежде чем успеваю осознать, что делаю.
— Возможно.
Ещё один грохот, но на этот раз громче.
— Что происходит, Джен? У меня сложилось впечатление, что в ту ночь, когда ты выиграла щит, ты что-то от меня скрывала. Но я не стал давить, потому что, несмотря на то, что я твой брат, твоя личная жизнь не моё дело, — он прочищает горло, голос становится смертельно серьезным. — Но, если есть что-то, чего я, чёрт возьми, терпеть не могу, так это мужчин, которые плохо обращаются с женщинами. И, судя по тону твоего голоса и тому факту, что ты уничтожаешь себя на кардиотренажерах, я предполагаю, что Томми относился к тебе так, как я и предсказывал.
Я втягиваю голову в плечи, стараясь не расплакаться. Томми не заслуживает моих слёз.
— Мы спали вместе, — подтверждаю я.
Холт делает долгий, тяжелый вдох.
— Продолжай.
Образы прошлой ночи — улыбка Томми и то, как он обнимал меня, когда мы засыпали, — проносятся в моей голове каруселью душевной боли.
— Сначала мы просто дурачились. Переспали, чтобы унять желание, понимаешь? — я прикусываю нижнюю губу.
Мой брат не понимает, что я имею в виду, потому что он спит только с девушками, с которыми встречается.
И прямо сейчас это кажется самым разумным подходом.
— Секс ничего не значил, и большую часть времени я злилась на себя за то, что позволила ему лечь в мою постель. Потом... — я возвращаюсь к скамейке и плюхаюсь на неё.
— Значит, это было уже не просто для развлечения? — спрашивает мягкий голос Холта.
Я качаю головой, хоть никто и не видит.
— Нет. Или, по крайней мере, так было для меня. Я начала видеть его с другой стороны, и Томми начал добиваться меня. Он появился в моей квартире прошлой ночью после того, как я, по сути, решила, что не могу продолжать спать с ним, — моё сердце на дюйм опускается в груди.
— В общем, — продолжаю я. — Прошлой ночью он кое-что мне рассказал, и я, как самая настоящая дурочка, поверила ему, когда он сказал, что он не такой мудак, каким все его считают. Мы провели ночь вместе, которая была... — я ногой по полу, слезы скатываются с кончиков моих ресниц. — Я никогда не думала, что у меня будет такая ночь с парнем. Мне казалось, что мы были... — мой голос срывается, когда я пытаюсь закончить предложение.
Наступает долгое молчание, которое нужно нам обоим, чтобы собраться с мыслями.
— Этим утром я проснулась, а его уже не было, — продолжаю я. — Ни записки, ни звонка, ни смс. И что ещё хуже, он не отвечает на мои вопросы.
Из меня вырывается рыдание как раз в тот момент, когда та же женщина на беговой дорожке входит в дверь, прежде чем замечает, что я плачу, и разворачивается. Дверь за ней захлопывается, снова оставляя меня в одиночестве.
— Я убью его, чёрт возьми, — голос Холта напоминает мне голос Томми, когда он прижал Итана к стене возле моей квартиры.
Паника заполняет меня.
— Нет, — я качаю головой. — Это моя вина. Ты, Кендра, Дарси, Коллинз — вы все говорили мне держаться от него подальше. Я не послушалась, и теперь мне приходится иметь дело с последствиями этого”.
Не утруждая себя принятием душа, я сбрасываю использованное полотенце в корзину и беру бутылку, телефон и сумку, перекидывая её через плечо.
— Тебе не нужно убивать его, потому что я наконец-то очнулась и