— Твое особенно плохое настроение связано с царапинами на спине, или ты действительно дрался с медведем?
Как раз в этот момент дверь раздевалки открывается, и входит тренер Морган.
Я сдуваюсь, понимая, что опоздание на лёд ничем хорошим не кончится, когда я уже получил предупреждение. Пятничная игра — моя первая после дисквалификации, и я уже всё испортил.
Хотя выражение лица Тренера не злое, оно скорее сочувственное.
— Брайс, — тренер показывает большим пальцем через плечо в сторону двери, через которую он только что вошел. — Не оставишь меня на секунду со Шнайдером?
Как идеальный командный игрок, Сойер кивает и убирает руку с моего плеча, выходя, оставляя нас с Тренером в противоположных концах раздевалки.
Тренер глубоко вздыхает и кладет свой iPad на свободную часть скамейки. Он садится рядом с ним и кладет локти на колени.
Он выглядит раздираемым своими мыслями — или, может быть, тем, что собирается слететь с его губ в следующую секунду.
Ледяная струйка пробегает по моему позвоночнику.
Тренер указывает на мою часть скамейки, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на меня. В его глазах только искренность, и это вызывает у меня трепет.
— Присаживайся, Томми. Остальные тренера проводут первую часть тренировки, так что я могу поговорить с тобой.
Я делаю, как он просил, и жду, пока тренер уточнит. Что бы он ни собирался сказать, в этом нет ничего хорошего. Тренер редко передает тренировку своей команде, и только при серьезных обстоятельствах.
— Клянусь, я пришел на тренировку вовремя, тренер, — начинаю говорить я, нервное молчание оказывается для меня невыносимым. Мне нужно своё место в команде, и будь я проклят, если потеряю его из-за того, что меня задержали из-за разговора в раздевалке.
Он качает головой, проводя ладонью по подбородку.
— Это не связано с тренировкой.
Мой рот пересыхает.
— Что тогда? — спрашиваю я, мысленно прокручивая события своей жизни за последние несколько дней.
Дженна.
Чёрт. С ней что-то случилось?
Тренер сцепляет руки перед собой.
— Тебе знакомо имя Итан Хэдли?
Сначала это имя мне ничего не говорит...а потом...мои глаза расширяются, когда я ловлю обеспокоенный взгляд тренера.
Он принимает выражение моего лица за подтверждение того, что я о нём слышал.
— Он бывший полупрофессиональный футболист с приличным количеством подписчиков в социальных сетях.
Моё сердце падает на гребаный пол.
— В любом случае, примерно полчаса назад он опубликовал сообщение, в котором утверждал, что ты избил его ночью, и приложил фотографии его сломанного и окровавленного носа. Он утверждает, что нападение было неспровоцированным и из-за неизвестной девушки, которую он невинно провожал домой после того, как она слишком много выпила.
Если бы моя клюшка была сейчас рядом со мной, я бы запустил ею в стену, так как она мне больше не понадобится. Моя карьера практически закончена.
Откидываясь назад, я не могу сдержать кривой улыбки, которая появляется на моих губах. Фактически это моё слово против его. Я знаю, что за дверью квартиры Дженны нет никаких записей с камер видеонаблюдения — я уже проверил. Никто не поверит мне на слово — тому, у кого и так плохая репутация — в отношении “невинного” представителя общественности. Почему Итан ждал до сих пор, чтобы опубликовать это, я понятия не имею. Возможно, он надеялся застать нашу пиар-команду или моего агента врасплох. Или, возможно, он был в ярости и наконец решил ударить по самому больному.
И я никак не могу ожидать, что Дженна спасет меня, рассказав правду; она и так ненавидит меня до глубины души. К тому же, если я заявлю об этом открыто, это раскроет всё, что происходило между нами. Она хочет, чтобы я убрался из её жизни, а не запутывался в ней ещё больше.
— Это правда? — голос тренера тихий и настороженный. Он знает, что моё будущее в “Blades” висит на волоске.
Я встаю со скамейки, запуская руку в волосы.
— Нет, — я быстро отрицаю это, а затем останавливаюсь. — Ну, вроде того.
Тренер разочарованно выдыхает.
— Что именно, Томми? Да или, блядь, нет?
Я раскидываю руки в стороны.
— Ни то, ни другое! То, о чем он говорит, произошло некоторое время назад, и он исказил историю, чтобы выставить меня преступником.
Тренер встает и подходит ко мне, уперев обе руки в бедра.
— Наша команда пытается добиться удаления этого поста, а твой агент последние полчаса обрывает твой телефон, потому что прямо сейчас ты виноватая сторона. Зачем этому парню лгать, Томми?
Я выключил телефон после того, как прослушал голосовую почту Дженны.
— Я ударил его по веской, блядь, причине, — объясняю я дрожащим от ярости голосом.
— Почему? — давит тренер. — Мне нужно от тебя нечто большее, Томми. Генеральный менеджер готов расстаться с тобой.
Что меня больше всего поражает во всём этом, так это то, как тренер Морган отчаянно нуждается в моём алиби, как будто он умоляет меня предоставить ему что-то правдоподобное. Всё моё время в “Blades” было битвой с ним и его сомнениями во мне как игроке. Но сейчас я вижу совсем другое.
— Я думал, это будет твоим идеальным предлогом выставить меня вон, — говорю я ему прямо, в моём голосе нет сарказма.
Тренер отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит на меня, и я испытываю облегчение от того, что мой вопрос его не спровоцировал. Я искренне ищу ответ, потому что мне нужно знать, действительно ли он мой союзник.
— Временами ты можешь быть первоклассным засранцем, Томми, но я уже говорил тебе, что ты талантливый игрок. К тому же… — он замолкает, делая паузу для размышления. — Сойер попросил меня дать тебе второй шанс. Я не знаю, что вы, ребята, обсуждали, и я понимаю, что он больше не наш капитан, но это не значит, что я не уважаю его мнение.
Он подходит ко мне достаточно близко, чтобы наше взаимодействие казалось более личным.
— Возможно, я завершил карьеру несколько сезонов назад, но это не значит, что я забыл, каково это — играть, когда на твоих плечах лежит вся тяжесть мира. Я знаю, что твоё место в этой команде что-то значит для тебя. И я хочу, чтобы ты сохранил его и достойно завершил свою карьеру защитника “Blades”. Если бы ты не стоил этого, Сойер не пришел бы ко мне, и у меня не было этого внутреннего предчувствия.
— Предчувствия? — спрашиваю я.
Тренер кивает.
— Что ты в десять раз лучше своего отца.
Я опускаю голову, чтобы прикрыть глаза, и быстро