— Азраэль? — выдавливаю я.
Брат смотрит прямо на меня. Он выглядит старше своих лет, и лицо его суровее, чем в моих воспоминаниях. Он взирает на меня с холодным безразличием. Новые шрамы отметили его темно-бронзовую кожу.
Но это он. Он жив. И его рука лежит на пистолете.
Глава 42
ВИСКИ
Я перевожу взгляд с этого здоровенного ублюдка, который только что вылез из машины в своем пафосном темном плаще, на Чуму. Мозги со скрипом пытаются переварить увиденное.
— Это твой старший бро? — выпаливаю я. — Он не просто большой, он, блять, огромный!
Чума меня полностью игнорирует и делает шаг вперед.
— Как ты сбежал? — спрашивает он брата. Голос натянут от эмоций — а это всё равно что выжимать пиво из гребаного кактуса.
— Я не сбегал, — сухо отвечает Азраэль. Голос у него глубже, чем у Чумы, и грубее. Больше похож на голос Тэйна. И, как и у Чумы, единственный намек на сурхиирское происхождение — это аристократичный выговор. — Но когда сурхиирцы начали вынюхивать и расспрашивать о заключенном, проходящем под одним из моих запасных имен, я понял: надо действовать, пока ты окончательно меня не раскрыл. Представь моё удивление, когда прислали тебя.
Что-то мне подсказывает, он не имеет в виду: «О, круто, тортик! Какой приятный сюрприз». М-да, ну и холодный же этот хмырь.
Я вижу, как напряглись плечи Чумы.
— О тебе ничего не было слышно месяцами, — огрызается он. — Мать думала, ты мертв.
Азраэль издает сухой смешок, в котором тепла примерно столько же, сколько в гребаном айсберге.
— Чья бы корова мычала. Это говорит предатель, который сбежал посреди ночи и пошел работать на врага.
Чума стискивает челюсти. Вижу, он вот-вот сорвется.
— Трогательное воссоединение семьи и всё такое, — вставляю я, держа руку поближе к пушке. Не могу не заметить, что рука Азраэля тоже не отошла от его пистолета. — Но давайте не будем разводить сопли.
Я замечаю, как Айви беспокойно ерзает рядом, её океанские глаза мечутся между братьями. Она тоже на взводе. И правильно. Этот приемчик по теплоте сравним с вриссийской зимой.
Чума сужает глаза, указывая на форму и медь, поблескивающие под плащом Азраэля.
— И как ты это называешь, брат? — горько спрашивает он. — Генеральский эполет? Похоже, враг к тебе очень привязался.
— Я называю это работой под прикрытием, — усмехается Азраэль, награждая меня таким осуждающим взглядом, который слишком сильно напоминает его заносчивого младшего братца, только без каких-либо смягчающих качеств. — Тебе стоит как-нибудь попробовать.
— Я твою задницу под прикрытие загоню, бро, — огрызаюсь я.
Айви вскидывает бровь.
— Не самый лучший твой ответ, — бормочет она вполголоса.
— Еще кофе не пил, — бурчу я, но она права. Слабовато вышло.
Может, стоило сказать что-то про то, как я засуну эту райнмихскую форму ему так глубоко в задницу, что он неделю будет срать медалями. Ладно, проехали.
Воздух вязкий от напряжения, братья сверлят друг друга взглядами. Словно два вожака-альфы кружат друг вокруг друга, выжидая повода вцепиться в глотку. Если честно, выглядит это чертовски круто. Ну, выглядело бы, если бы я, так уж вышло, не любил одного из этих волков.
Я наблюдаю за всей этой сценой, как за крушением поезда в замедленной съемке. Ветер меняется, и Азраэль внезапно каменеет, его ноздри раздуваются — он поймал запах Айви. Даже со всеми блокаторами и спреями, которые в неё вливает Чума, вблизи не спутаешь, кто она такая.
Рык рождается у меня в груди прежде, чем я успеваю его остановить. Чистый инстинкт альфы врубается при угрозе нашей омеге. На этот раз Чума даже не ворчит на меня за это. Наоборот, он сам выглядит так, будто готов в драку.
— Ты притащил сюда омегу? — требует ответа Азраэль, и голос его острый, как нож.
Похоже, быть осуждающей сукой — это у них семейное. Хотя королева — милейшая женщина, а Реви — тот еще большой плюшевый мишка, так что, может, эти двое пошли в папашу.
— Ну а что я могу сказать? Она любит кататься на машине, а одну дома её оставлять нельзя, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку, пока кого-нибудь не зарезали. — Вечно мебель грызет и на нас кидается. Она у нас немного дикая.
Краем глаза вижу, как Айви незаметно показывает мне средний палец, но заметно, что она сдерживает улыбку. Хорошо. Пусть не напрягается, пока мы все готовимся к махачу, если припрет.
— Значит, это правда. Ты действительно сбежал с омегой, — мурлычет Азраэль, задумчиво переводя взгляд с одного на другого. — А я-то думал, что «Призраки» уже давно распались.
— Сильнее, чем когда-либо, детка, — говорю я, глядя этому засранцу прямо в глаза. Надеюсь, он поймет это как предупреждение.
Азраэль слегка склоняет голову, будто хочет сказать что-то еще, но передумывает и качает головой.
— У меня нет на это времени, — бормочет он. Затем его взгляд впивается в Чуму с такой интенсивностью, что моя рука сама дергается к оружию. — Девчонка. Где она?
— Она в безопасности, — осторожно отвечает Чума. Тот факт, что он не говорит родному брату, где Козима, говорит о многом. А я-то думал, что это у меня семья ебнутая.
Азраэль делает шаг ближе, и в его глазах, так похожих на глаза брата, вспыхивает что-то опасное.
— Ты вернешь её, — говорит он, и его голос переходит в рык. — Немедленно.
Я смотрю, как Чума сужает глаза, изучая Азраэля. Я сам столько раз получал этот взгляд, что точно знаю, что творится у него в башке. Он анализирует каждую микромимику, каждое дерганье, выстраивая диагноз: что, блять, не так с его братом.
— Можешь бросить ломать комедию, — говорит наконец Чума. — Тебе больше не нужно делать грязную работу за Артура Майбрехта. Мы тебя вытаскиваем. Мы собираемся атаковать Райнмих.
Смех, который вырывается из глотки Азраэля, звучит резко и горько, словно битое стекло в блендере.
— Атаковать Райнмих? — усмехается он. — Какой армией? Твоей кучкой отщепенцев?
— За нами Сурхиир, — твердо говорит Чума. — И парочка очень эффектных наемников, — услужливо добавляю я.
Глаза Азраэля впиваются в меня — холодные и расчетливые.
— Ты правда думаешь, что сможешь возглавить полномасштабное вторжение в Райнмих? — Его взгляд возвращается к брату. — Я всегда знал, что ты наивен, Хамса, но это уже за гранью глупости.
— Не называй меня так, — огрызается Чума. Ого.
— Как же мне тебя называть? — Азраэль кривит губу. — Чума? Так тебя называет твоя новая семейка?
То, как он произносит «семейка», заставляет мою кровь закипать. Будто мы —