Как раз когда я начинаю гадать, не услышит ли его кто-нибудь, он зажимает рот рукой и прикусывает её, заглушая рычание. Я чувствую прилив гордости от того, что смогла так лишить его контроля. Великий Валек, поверженный моим ртом.
Я задаю ровный ритм, водя головой вверх-вниз по всей длине. Мой язык очерчивает пирсинг на головке при каждом движении вверх, отчего мускулистые бедра Валека дрожат и дергаются под моими руками. Его свободная рука ложится мне на затылок, запутываясь в волосах — не давит, просто мягко направляет.
Я смотрю на него из-под ресниц. От этого зрелища кружится голова. Глаза Валека плотно зажмурены, лицо превратилось в маску изысканного экстаза. Рука всё еще крепко прижата ко рту, но я вижу, как ходит его челюсть — он сдерживает стоны зубами.
Желание услышать эти звуки, заставить его полностью сломаться, заставляет меня удвоить усилия. Я заглатываю его еще глубже, расслабляя горло, чтобы принять его внушительную длину. Когда головка упирается мне в глотку, бедра Валека бешено вскидываются.
Его снайперская винтовка, всё еще висящая на плече, лязгает о каменную стену скалы. Звук кажется оглушительным в относительной тишине, и мы оба замираем.
Долгое мгновение никто из нас не шевелится. Я замерла, чувствуя тяжесть его члена на языке, пока мы прислушиваемся — не обнаружили ли нас. Но ничего. Только свист ветра в камнях и стук моего собственного сердца в ушах.
Я отстраняюсь, позволяя его члену выскользнуть.
— Тссс, — шепчу я, прежде чем лизнуть его по всей длине до самого основания. Он издает сдавленный звук и еще сильнее прикусывает руку.
По его запястью течет кровь.
Этого зрелища достаточно, чтобы я запустила руку под одежду; пальцы мгновенно находят пульсирующий клитор, пока я продолжаю сосать его с новым рвением. Чем быстрее он кончит, тем скорее мы окажемся в безопасности. Опасность — это часть веселья.
Мои пальцы описывают круги, пока я заглатываю Валека глубже, обхватывая губами его ствол. Я уже такая мокрая, смазка покрывает пальцы, которыми я ласкаю себя.
Валек совершает ошибку, взглянув на меня, и его глаза расширяются, зрачки заливают серебро радужек. Осознание того, что я делаю, пока сосу у него, заставляет всё его тело одеревенеть, мышцы мелко дрожат от усилий оставаться на месте.
Я немного отстраняюсь, сосредоточив внимание на головке. Мой язык кружит вокруг пирсинга, прослеживая прохладный металл. В то же время я увеличиваю давление и скорость пальцев на клиторе. Двойное ощущение — это почти чересчур, и мне приходится замедлиться, чтобы не кончить первой.
Валек крепко зажмуривается, на лбу прорезается складка — он пытается не кончить от одного вида того, что я творю. Кадык на его горле дергается, когда он судорожно сглатывает. Момент, когда он начинает окончательно «плыть», становится очевиден сразу.
Рука в моих волосах сжимается. Его бедра начинают двигаться рвано, сбиваясь с ритма. Кровь струйками стекает по его предплечью.
Сдавленный, приглушенный рык, вырывающийся сквозь его окровавленную руку, посылает разряд жара прямо в мой низ. Всё его тело натягивается, как тетива лука. И вот он кончает, изливаясь мне в горло горячими толчками.
Я жадно глотаю, не желая терять ни капли. Я кончаю одновременно с ним, раскаленное удовольствие расходится волнами оттуда, где мои пальцы всё еще ласкают клитор. Я стону и мурлычу, не выпуская его члена, мои губы прижимаются к краю его набухающего узла, и этот звук резонирует в нас обоих.
Когда спазмы наконец утихают, я медленно отстраняюсь. Ноги Валека подкашиваются, и он сползает по скале, приземляясь бесформенной кучей на каменистую землю. Его грудь тяжело вздымается — он пытается отдышаться. Кровь теперь покрывает всё его предплечье, ярко-алая на фоне кожи.
Я, не раздумывая, забираюсь к нему на колени, прижимаясь к его груди. Его руки автоматически обхватывают меня. Долгое время мы просто сидим так, оба слегка дрожа после случившегося.
— Ты в порядке? — спрашиваю я наконец охрипшим голосом.
Валек издает прерывистый смешок.
— Думаю, это я должен спрашивать тебя об этом, маленькая омега.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы взглянуть на него. Его взгляд затуманен, зрачки всё еще расширены. Но там есть и что-то еще. Та же уязвимость, что и раньше.
— Я в норме, — заверяю я его. — Даже лучше, чем в норме.
Тень его привычной ухмылки дергается на губах.
— Не уверен, что слова «в норме» достаточно для того, что только что произошло.
Я тихо смеюсь, качая голвой. Весь Валек в этом — пытается острить сразу после того, как у него высосали мозг через член. Но тут мой взгляд падает на его окровавленную руку, и веселье угасает.
— Надо этим заняться, — бормочу я, потянувшись к его ладони.
Валек пытается отстраниться, но я держу крепко.
— Это ерунда, — бросает он пренебрежительно. — Бывало и похуже.
— Знаю, что бывало, — отвечаю я. — Дай мне позаботиться о тебе.
Он замирает, вглядываясь в мое лицо. Не знаю, что он там видит, но через мгновение он слегка расслабляется.
— Хорошо, — уступает он. — Если тебе так будет спокойнее.
Я киваю, уже доставая небольшой набор медикаментов, который стала носить с собой вместе с кобурой для ножа. Пока я очищаю и перевязываю следы укусов на его ладони, мы оба молчим. Никто не чувствует нужды заполнять тишину. Это кажется… правильным. Естественным.
Когда я заканчиваю, Валек экспериментально сжимает и разжимает руку.
— Неплохо, — говорит он, и в голосе слышится искреннее впечатление. — Вижу, ты поднабралась опыта у нашего дорогого доктора.
Я пожимаю плечами, стараясь игнорировать тепло, разливающееся по телу.
— Кто-то же должен следить, чтобы «Призраки» не истекли кровью.
На этот раз смех Валека звучит мягче, почти нежно.
— Моя героиня, — поддразнивает он.
Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, когда снова прижимаюсь к его боку. Я была бы рада сидеть с ним так сколько угодно, глядя с обрыва на руины старой церкви и пустоши за ней, но серые тучи, собирающиеся вдали, обещают, что нас накроет дождем, если мы задержимся.
— Пора возвращаться, — шепчу я неохотно. — Остальные будут гадать, где мы.
Валек кивает, поднимаясь и увлекая меня за собой.
— Конечно. Нельзя допустить, чтобы они подумали, будто я тебя похитил.
Я фыркаю, вставая и отряхивая одежду.
— Боюсь, этот поезд уже ушел, учитывая всё наше прошлое.
Он грациозно выпрямляется, поправляя одежду. На мгновение он просто смотрит на меня. В его взгляде такая интенсивность, что у меня перехватывает дыхание.
— Спасибо, — тихо говорит он. — За то, что дала мне еще один шанс. Я знаю, что не