Закрыв глаза, тру переносицу, стараясь развидеть эту картину.
Посреди комнаты стоят все друзья отца. А это, на минуточку, не совсем простые люди в нашем городе – несколько генералов, прокурор, пару судей и даже бывший мэр.
Короче, все они, включая моего отца, стоят как солдатики с широкими улыбками на лицах, завёрнутые в… туалетную, мать вашу, бумагу!
Родня, включая их маленьких детей, с хохотом бегает вокруг старшаков, разматывая эту самую бумагу.
Судя по всему, конкурс «кто быстрее это сделает» в самом разгаре.
И руководит всем этим парадом… ну конечно же, моя любимая женушка! Софа что-то кричит подбадривающее то одним, то другим, порхая между народом.
– Мне нужно выпить, – бормочу я, отворачиваясь и направляясь на кухню.
– Иди, дорогой. А я сообщу, что ты уже приехал и усажу всех за стол, – несётся мне в след от тёти.
Намахнув стопку, заедаю огурцом.
Минут через десять в кухню влетает моя Фея, держа на руках нашего двухлетнего сына.
При виде меня Захар начинает радостно улыбаться и тянуть ко мне руки с криком «Папа».
– Привет, дорогой, – запыхавшимся голосом произносит Софа, передавая мне сына и целуя в щеку.
– Привет, – подбрасывая Захара вверх, от чего он восторженно визжит и смеётся, кошусь на жену. – Туалетная бумага, Соф? Серьёзно?
– Мальчикам понравилось, – небрежно пожимает она плечами.
– Маль… мальчикам… – я аж поперхиваюсь и начинаю надсадно кашлять, соображая, кого она так назвала.
Смотря с хитринкой во взоре, Софа начинает хихикать.
– Ну а как их ещё назвать, если эти ваши важные шишки сейчас веселились даже больше, чем наши дети, – улыбаясь, жена обнимает меня за талию.
Прижимаясь щекой к моему плечу, шутя щелкает по носу сына, подмигивая тому. Захар хихикает и начинает елозить у меня на руках, требуя, чтобы я его отпустил на пол.
Когда он убегает из кухни, обнимаю Софу за талию и прижимаю к себе поближе.
– Могла бы что-то другое придумать, – бурчу ей в макушку.
– Что было под рукой, то и использовала, – она поднимает голову, смотря мне в лицо с лукавой улыбкой. – Спорим, что каждый из друзей твоего отца скажет тебе, что этот конкурс – самое весёлое, что было в их жизни.
– Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь, – хмыкаю.
– Кстати, хорошая идея, – задумчиво произносит жена. – Предлагаю заключить с тобой ещё одно пари, – она чуть ли не пляшет в моих объятиях, возбуждённо блестя глазами. – Мне же нужно отыграться за прошлый раз, в котором ты победил. Ну, который был три года назад, помнишь?
Ох ты ж…
Я все эти три года, признаться, даже и не вспоминал про наш тот спор. А сейчас, когда она о нём напомнила…
Наверное, пришло время всё-таки сделать чистосердечное признание.
– Соф, ну… вообще-то, если честно… то пари ты выиграла, – к концу фразы жена замирает, глядя на меня круглыми, как блюдца, глазами, в которых светится непонимание.
– Подожди… В каком смысле… я победила?! Ты же ни разу не улыбнулся.
– Улыбнулся, – виновато смотрю на неё. – Просто никто этого не видел.
– Ах ты!.. – она бьёт меня по плечу ладошкой, возмущенно пыхтя. – И когда это случилось?! После цыплёнка, поди, или…
– Это случилось в последний день нашего спора, тридцатого декабря, –перебиваю её, сильнее стискивая в объятиях. – Помнишь, ты в последние дни приходила ко мне, таская кофе и сладости и болтая о чем угодно, лишь бы хоть на немного, но отвлечь меня от проблем, – она хмуро кивает. – Ну так вот… – делаю глубокий вдох. – Ты тридцатого ушла от меня, а я сижу за столом, смотрю на кофейный пластиковый стаканчик, на котором ты нарисовала фломастером сердечко и ещё что-то там… Короче, смотрю и мелькает мысль о том, что ещё никто и никогда так обо мне не заботился, как ты в те дни. И от этой мысли начинаю улыбаться как идиот. Так что… получается, что именно ты победила.
– Ты не только идиот, – меня повторно хлопают по плечу. – Ты ещё и обманщик! А почему не признался в тот новый год, да и потом… ну, в течение этих трёх лет.
– Тогда не признался, потому что приз был слишком привлекательный, – усмехаюсь, приподнимая бровь.
Мы тогда в офисе в присутствии тёти и Вероники решили, что проигравший должен будет исполнить ЛЮБОЕ желание победителя.
Я, наверное, до конца своих дней буду помнить глаза Софии, когда я сразу же озвучил вслух свое желание – выйти за меня замуж.
– Ну а потом… забыл, если честно, – виновато смотрю на свою Фею.
– Тебе очень долго придётся извиняться, дорогой муженек. Ты же это понимаешь? – выдыхаю облегчённо, когда вижу улыбку жены.
– Да хоть всю оставшуюся жизнь, – произношу с любовью, после чего нежно целую её в губы.
– Софа!.. Демьян!.. Ну вы где?! – орёт кто-то в коридоре, заставляя нас с женой оторваться друг от друга.
– Пойдём, а то все сюда прискачут за нами, – Софа тяжело дышит, отстраняясь от меня с сожалением и неохотой.
Она идёт на выход первой, я за ней.
– Кстати, чтобы ты знал, – она кидает хитрый взгляд через плечо, широко улыбаясь. – Каждый друг твоего отца попросил меня провести его День рождения, как только я выйду из декретного отпуска. Вот что бумага туалетная творит-то, – хихикает.
– О Боже! – закатываю глаза.
Хотя чему я удивляюсь.
Это же моя Софа.
Та, у которой, как я иногда подозреваю, есть какой-то волшебный порошок, который она не иначе как распыляет вокруг себя, заставляя окружающих не только начать улыбаться, но и…
Влюбляться в эту умопомрачительную Фею!