Глава десятая, в которой все скрывается в тумане
§ 99. За одно оскорбление должно и может быть только одно удовлетворение.
Здесь было очень накурено.
Дым пропитал все вокруг. Он висел в воздухе густыми серыми облаками, так что казалось, что вот-вот из него пойдет табачный дождь. Даша никогда не была на поле битвы, но ей подумалось, что даже там не так задымлено.
Едва оказавшись в этом царстве тумана, Даша закашлялась и почувствовала резь в глазах. Это живо напомнило ей смутные силуэты в зеркале Фабини: здесь каждый человек казался таким силуэтом.
— Ого, а вот и Стужев! — проговорил откуда-то из этой сизой мглы басовитый голос, и вслед за ним возник господин огромного роста, похожий на великанов, некогда населявших Борею, если верить сказкам.
— Ого, а ты не один! Кто это прекрасное создание? Представь меня! — пробасил голос.
— Варвара Николаевна Ухтомская, — проговорил Стужев. — А это мой друг, господин майор Минц, Фридрих Карлович.
— Кхе-кхе, — проговорил Минц. — Вам как прикажете, ручку поцеловать или пожать лучше? А то я еще не вполне понимаю этот нынешний этикет.
— Я думаю, пожать будет достаточно, — проговорила Даша, немного смутившись и протягивая майору руку.
— Ну, как угодно, как угодно. — Минц стиснул ее руку своей лапищей. — Проходите, господа.
Они прошли внутрь большой залы, такой же дымной. Тут и там были расставлены карточные столы, и за некоторыми из них сгрудились фигуры в мундирах и сюртуках. В воздухе висел гул множества голосов, то и дело раздавался смех. При их появлении один смуглый усатый господин яростно вскрикнул и бросил колоду в стену, она разлетелась ворохом карт, а несколько его товарищей посмеялись.
— Ну, ваше благородие, не отчаивайтесь, зато в любви повезет! — сострил кто-то.
— Это кто сказал?! — воскликнул усатый с гортанным акцентом. Он вращал глазами в ярости, выискивая жертву и наверняка намереваясь вызвать ее на поединок.
Впрочем, встретившись глазами с Дашей, он тут же подобрался, подошел к ней и поклонился.
— Князь Кикнадзе, — рекомендовался он.
Даша тоже представилась, вслед за этим к ней подошли еще несколько кавалеров.
Впрочем, этим и ограничилось, центром внимания Даша не стала, хотя заметила, что многие поглядывают на нее с интересом. А может быть, и не только на нее, а скорее на нее и на Стужева — вместе. Должно быть, раздумывают: это Стужев привел новую пассию или здесь кроется что-то еще?
Даше заметила стройную девушку, она сидела среди играющих, подстриженная очень коротко и одетая в ало-зеленый кавалерийский мундир. Даше стало немного легче оттого, что она здесь не одна такая. Все-таки быть белой вороной да еще одновременно пытаться плести интриги — слишком уж тяжело.
— Будьте осторожны, — проговорил ей негромко Стужев, когда они чуть отстали от хозяина. — Я оставлю вас ненадолго, полагаюсь на ваше благоразумие.
— Не стоит меня слишком уж опекать, — ответила Даша.
Стужев сдержанно ей поклонился и отошел к компании, которая разразилась громогласными приветствиями. Даша сделала над собой усилие, чтобы не скорчить рожу за его спиной.
Не успел Стужев сделать и пары шагов, как к Даше тут же вернулся князь Кикнадзе — возможно, слишком буквально воспринял пожелание, чтобы ему повезло в любви.
— Вы позволите вас сопровождать? — спросил он, подставляя локоть.
Даша пожала плечами. Навязчивость этого господина показалась ей неуместной, но, с другой стороны, кто-нибудь ведь неизбежно привяжется.
— Я не против, если вы расскажете что-нибудь интересное, — сказала она. — Вы ведь из окрестностей Разлома?
— Э! — проговорил он. — Разлом — это ужас. Прокляли Заступники весь мой род тем, что в наших родовых землях пролег этот Разлом! Раньше-то как было? Наш род древний, в нем все предания сохранились! Четыре века назад, до Разлома, в тех местах текли реки из вина, а берега были — из самой сочной баранины! Ныне же место то пусто, тускло, а реки текут слезами и кровью.
Лицо горского князя при этих словах преисполнилось поэтической тоски, смешанной с покорностью перед непобедимостью рока.
— Но ведь за четыре века ваш род, должно быть, как-то приспособился.
— Э! Разве к этому приспособишься? Представьте себе: горные кряжи, козьи тропы, бурные реки, и посреди всего этого, там, где некогда был главный хребет, нынче огромный провал длиной в сотни верст и в версту шириной. И всякий, кто спустится туда, — уже не вернется. Или вернется, но только в виде кошмарного демона. Разве к этому приспособишься?
Даша покачала головой.
— У моего отца в имении некому стало виноград убирать, — продолжал Кикнадзе. — Новая напасть нынче завелась: половина крестьян больны костяной лихорадкой. Слыхали, должно быть?
— Это когда костяные наросты по всему телу вырастают?
Князь поморщился.
— Ужасная штука. Я видал больных. Надо хирургов, а где столько хирургов взять в нашей глуши? И где крестьянину деньги взять? Все расходы на отца и ложатся. Он человек добрый, не может видеть, как люди страдают.
Он махнул рукой с выражением досады. Но мгновение спустя лицо этого человека, видимо не умевшего долго грустить, озарилось улыбкой.
— Вам шампанского, может быть? Идемте, я сегодня хоть и проиграл, но присутствия духа не утратил. Кикнадзе унывать не привыкли!
Но едва он подвел Дашу к столику с бокалами, как к нему подошел усатый кавалергард в белом мундире и начал расспрашивать о дуэли в Ризнецком полку. Кикнадзе тут же охотно включился в разговор, начал с жаром рассказывать, и Даша воспользовалась этим, чтобы улизнуть из-под его покровительства.
Она стала ходить от одного стола к другому, разглядывая здешнюю публику. Где-то игра шла сдержанно, так что по лицам игроков невозможно было понять, кто из них в выигрыше. В других местах, наоборот, кто-то из игроков сидел потный, с расстегнутой рубашкой и дрожащими бледными пальцами. По таким сразу было видно, что им не очень везет.
Карты падали на зеленое сукно, горки золотых монет передвигались по столу от одних игроков к другим. Тут и там кто-нибудь раскуривал трубку или сигару, наполняя пространство новыми клубами дыма, хотя, казалось, любому курильщику достаточно было бы просто потянуть ртом окружающий воздух.
Даша почувствовала, как у нее начала кружиться голова от этой нездоровой атмосферы, но сделала над собой усилие и собралась. Ей нужно было сохранять голову чистой. Возможно, именно сейчас состоится нападение, хотя она так и не знает, с какой стороны его ожидать.
Она