Тот, кто питается звёздами, не может быть обычным божеством. Он был воплощением чистого зла, его стихией были разрушение и поглощение.
Пожиратель прибыл в этот мир первым, а Рюэн пришёл уже следом за ним. И это была явно не дружеская посиделка двух богов, а смертельная битва, в которой один должен был поглотить другого.
Потому и существуют Руины Звёздного Моря — это не что иное, как поле их сражения. «Ключ», о котором говорил хозяин, наверняка был куда важнее, чем можно было себе представить.
Все эти мысли Аларик держал при себе, не смея произнести их вслух.
Одно напрягло точно — последние слова бога:
— У тебя нет права на ошибку. Поймай беглеца, забери ключ и принеси мне…
После этих слов щупальца втянулись обратно, и пространственная дыра затянулась, будто её и не было. Невероятное давление, исходившее от алтаря, мгновенно исчезло.
Аларик по привычке тяжело вздохнул. Он всегда поражался тому, как рядом с богом чувствовал себя живым. Испытывал страх, боль и все прочие негативные эмоции — причём в десятки раз сильнее, чем любой смертный.
Аларик понимал всю важность поручения. Он поднялся с пола и прошёлся по паланкину к передней части.
Окна здесь были плотно закрыты тяжёлыми шторами. Он отодвинул одну из них, чтобы взглянуть, куда они движутся.
Впереди, посреди безжизненной пустоши, возвышалась странная, сгорбленная гора. У неё не было острого пика, как у обычных гор, на вершине ровное плато.
«Так вот ты где, беглец… Я нашёл тебя. Теперь осталось лишь схватить».
Он отдал единственный приказ, который эхом разнёсся по всему Потоку Смерти:
— Нападайте…
* * *
Высоко в небе, в точке, надёжно скрытой плотными облаками, один клон сменял другого.
Ни один из них не мог парить в воздухе без перерыва, поэтому организовал наблюдение в три смены.
— Что-то новое есть?
— Ничего. Всё так же еле ползут. Скукота!
— Понял тебя. Отдыхай!
Тот, кто следил всё это время, беззвучно исчез, а его место занял свежий клон, посмотрев на копошащуюся внизу армию.
Честно говоря, у меня не раз возникала мысль, что пора бы отозвать клонов. Зачем держать их здесь, в этом скучном месте, когда они могли бы заняться чем-то более полезным?
Только моя «чуйка», настойчиво говорила, что здесь вот-вот что-то произойдёт. Нужно было лишь набраться терпения.
Буквально через пару часов нежить начала вести себя странно. Вся орда вдруг прекратила своё движение и замерла.
Повисла гнетущая тишина.
Нежить и так была молчаливой — от такой толпы исходило мало шума, в основном лишь мерный топот тысяч ног да редкое побрякивание доспехов. Теперь не было и этого. Они просто остановились.
Но зачем?
Я стал наблюдать ещё внимательнее, сосредоточив внимание на паланкине в центре армии.
Тяжёлый занавес на нём распахнулся, и наружу вышел Аларик. Впервые за долгое время я видел его.
Он стоял, задрав костяную морду, и осматривал гору, что возвышалась перед ним. Я не решался смотреть прямо на него, опасаясь, что он может почувствовать взгляд.
Почему-то мне казалось, что чужое присутствие спугнёт его, и он откажется от планов.
Но, по-видимому, я слишком много о себе думал. Аларик не почувствовал взгляда. Он лишь лениво махнул костлявой рукой и произнёс одно слово:
— Нападайте…
Я был в полном недоумении. Мне хорошо была видна огромная армия нежити, но не было видно ни одного противника. Из-за чего возник вопрос:
С кем же он собрался сражаться?
Тем временем вся нежить, приняла приказ и ринулась к горе. Они начали карабкаться по склонам, словно живая чёрная волна, обтекая её со всех сторон.
Это было похоже на то, как миллионы муравьёв атакуют добычу. Я всё ещё ничего не понимал и просто наблюдал, как скелеты и зомби принялись за работу.
Своими когтями, костями и другими конечностями они начали крушить каменные валуны. Зомби рыли землю, вгрызаясь в породу. Тишина вновь сменилась шумом.
КРАА! ТРУУУ! БДАХ!
Звуки ударов и скрежета разносились по всей пустоши.
Я смотрел на всё это, широко раскрыв глаза. В воздух поднялся огромный столб пыли, а гора начала «худеть», теряя слой за слоем, метр за метром.
Они нападают на гору? Серьёзно?
Нет, я всё понимаю, люди бывают разными. Кто-то сражается с ветром, кто-то — с морем, а вот этот лич, видимо, решил повоевать с горой.
Я всерьёз подумал, что он окончательно сошёл с ума. Понятное дело, что никто в здравом уме и не захочет становиться личом. Но всё же… это слишком даже для него.
С другой стороны, я понимал, что нельзя недооценивать противника. Если отбросить мысль о том, что лич просто спятил, то в его действиях должен был быть какой-то скрытый смысл.
Смысл, которого я пока просто не мог понять. Очевидно, в горе что-то спрятано. Что именно, могло показать только дальнейшее наблюдение. Поэтому, хоть здесь и было скучно и неприятно, я заставил себя остаться и смотреть.
Прошло пять часов…
Гора заметно уменьшилась в размерах, её внешняя оболочка почти полностью осыпалась. Моё лицо вытянулось от удивления. Я не верил глазам:
— Что это вообще такое?
Под слоем скальной породы скрывалось нечто. Какой-то необычный металл — тёмный, матовый, сплошь покрытый древними рунами.
Чем больше нежить счищала камень, тем яснее проступал силуэт. Сначала показалось что-то вроде затылка огромной головы, затем шея, плечи и даже рука.
Вернее, гигантская кисть с длинными пальцами. Это явно было нечто искусственное. Нечто, чего здесь, посреди пустоши, быть не должно.
Раскопки продолжались час за часом. Уже с полной уверенностью можно было сказать, что это был голем. Огромный, сидящий голем.
Его голова напоминала массивный шлем, а вместо глаз зияли две тёмные, бездонные впадины. Руны покрывали всю поверхность тела.
Ни единого шва, ни единой трещины — его каркас казался абсолютно цельным. В центре груди виднелся огромный кристалл.
Голем всё ещё был частично в земле — он сидел, поджав под себя колени, поэтому его ступни и таз по-прежнему были вросшими в землю.
Он казался мёртвым, неактивным. Даже в таком состоянии от него исходила невероятная аура силы.
Я бы даже сказал, что он был по-своему прекрасен. В неподвижной фигуре чувствовалась какая-то дремлющая мощь. Я даже представить себе не мог, на что он способен, если проснётся.
Даже нежить почувствовала это. Мертвецы остановились, застыв в нерешительности у подножия гиганта.
Они явно не хотели его будить. А вот в том, что это существо может проснуться, ни у меня, ни у Аларика