Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая только треском статики в телевизоре. Вдруг голос подал и Беслан, который всё это время гипнотизировал карту на стене.
— Георгий Михайлович, может, хрен с ней, с субординацией? Давай свяжемся с местными? С Ардзинбой или кем-то из их штаба? Им помощь нужна, хотя бы координация, информация по передвижениям…
Завиди резко развернулся, сверкнув глазами.
— Ора, маджь! Беслан, ты в своём уме? Мне сказано русским языком — полный нейтралитет! Если я сейчас выйду на связь с абхазским руководством, завтра в Тбилиси будут орать, что советская армия поддерживает сепаратистов. Всем станет ясно, что мы на стороне Абхазии.
— А мы разве не должны защищать наших граждан? Там за забором, люди с советскими паспортами. Их сейчас убивать будут. Зачем тогда вообще нужна армия, Георгий? Чтобы красиво стоять в стороне и доклады писать? — не выдержал я, вставая со стула.
Завиди набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась. Без стука, уверенно и жёстко.
В проём шагнул высокий, плечистый человек в полевой форме без знаков различия. Его фигура заполнила собой пространство, и даже воздух в кабинете словно изменился.
Беслан и вовсе дёрнулся было вскочить.
— Да ну тебя, Аркаев! — властно махнул рукой вошедший, закрывая за собой дверь.
После нашей с ним последней встречи он неплохо постарел.
Его кожа по-прежнему была тёмной от загара, а на лице добавилось глубоких морщин. И, конечно, шрам над левой бровью был на том же месте.
Это был генерал-лейтенант Гаранин. Тот самый, с которым я и Беслан работали в Сьерра-Леоне. По сути, первый командир Африканского корпуса.
Гаранин прошёл к столу, окинул нас цепким взглядом и чуть заметно улыбнулся.
— Ну здравствуй, Клюковкин. Мир тесен, верно? — спросил Гаранин, которого я знал ещё и по позывному Седой.
— Ещё как, — улыбнулся я и пожал мозолистую руку генерала.
Следом за Гараниным в кабинет протиснулся ещё один человек. Он выглядел полной противоположностью штабным. Коренастый, с обветренным до черноты лицом. Поверх полевой формы на нём была разгрузка, туго набитая магазинами, карманы оттягивали гранаты, но автомата при нём не было.
— Командир 301-го отдельного парашютно-десантного батальона, майор Трофимов. Знакомьтесь, товарищи, — представил его Гаранин.
Комбат коротко кивнул Георгию и Беслану, словно давно их знал, а затем повернулся ко мне и протянул широкую, как лопата, ладонь. В его взгляде промелькнуло уважение. Видимо, Гаранин уже успел ввести его в курс дела насчёт меня.
— Майор Трофимов, Алексей. Наслышан, — басом произнёс он.
— Подполковник Клюковкин, — ответил я на рукопожатие.
Хватка у десантника была железная, а ладонь сухая и жёсткая, как наждак.
Пока мы знакомились, Гаранин подошёл к столу Георгия, сдвинул переполненную пепельницу в сторону и с громким щелчком открыл замки кожаного портфеля. Он достал оттуда два плотных пакета с сургучными печатями.
Насколько я знал, сейчас Гаранин первый заместитель начальника Главного управления Генерального штаба. После провала ГКЧП именно так теперь называется структура, которая ранее была ГРУ.
— Сразу скажу, что в Москве мнения разделились. Одни говорят, что нужны жёсткие меры. Другие, что надо ещё подождать. А третьи и вовсе с головой не дружат, — сказал генерал, постукивая пальцами по конвертам.
— И кто победил? — уточнил я.
— Никто. Мол решайте сами. Вот мы и решили. Ознакомьтесь. Это приказ тебе Завиди, и тебе, Трофимов.
Георгий вскрыл пакет, пробежал глазами по строкам, и я заметил, как его лицо ещё больше помрачнело.
— Комбат, обрисуй обстановку, — скомандовал Гаранин не садясь.
Трофимов шагнул к карте и прокашлялся. Он взял ручку и приготовился докладывать.
— Обстановка, прямо скажем, паршивая.
Он провёл ручкой по линии побережья.
— Передовые отряды Госсовета Грузии уже прошли Очамчиру и Гулрыпш. Движутся быстро, сопротивление встречают, но оно носит очаговый характер. Местная милиция дезорганизована. Объявленная мобилизация пока ещё в начальной стадии.
Майор ткнул пальцем в район столицы Абхазии.
— На данный момент войска Госсовета идут двумя группами в направлении Сухума. Танковые колонны идут по шоссе, и если темп сохранится, то к утру они войдут в город. Абхазцам, кстати, удалось захватить три танка, но пока что это самый большой успех этого дня. Про грабежи, насилие и беспредел я говорить не буду.
В кабинете повисла тишина, перебиваемая лишь гулом кондиционера.
— Теперь к делу. В Москве принято решение предотвратить бойню среди гражданских. Сегодня вечером состоится встреча с представителями грузинского командования. И мне поручено быть на этих переговорах.
— У нас есть ультиматум для войск Грузии? — глухо спросил Георгий.
— Нет. Разговор будет об эвакуации, подполковник. Моя задача — выбить железные гарантии безопасности и коридор для вывоза всех отдыхающих из Сухума и окрестностей. Неважно как — морем, на баржах, или по воздуху. Там тысячи людей, которые приехали загорать, а оказались в эпицентре войны.
Гаранин сделал паузу, посмотрел на закрытую дверь, затем понизил голос, наклонившись над столом. Он посмотрел прямо на Завиди.
— Георгий Михайлович, ты обеспечиваешь мою доставку на место переговоров, — генерал постучал пальцем по карте в районе правительственных дач.
Как-то странно склонился над столом Гаранин. Будто сейчас будет что-то ещё. И сейчас взгляд Сергея Викторовича был обращён на меня.
— Но это официальная часть. Есть и вторая задача, о которой в газетах не напишут.
Глава 11
После столь серьёзной преамбулы от Гаранина, в кабинете повисло напряжение. Запах табачного дыма перебивал аромат кофе, который в этот момент себе налил штурман. Георгий Завиди остановился после своей ходьбы из угла в угол и не сводил глаз с генерала.
— Готов слушать? — обратился ко мне Гаранин.
— Да.
Генерал выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.
— Хорошо. Я знаю, что ты здесь прикомандирован, Саша. Знаю, что цель командировки у тебя весьма мирная. Но ещё я знаю, что опыта боевых операций тебе не занимать. Так что с этого момента поступаешь в моё распоряжение. Как и весь личный состав советских частей в Гудауте и других населённых пунктах. Есть вопросы? — спросил Сергей Викторович и не услышал возражений.
Сам же Гаранин тоже застыл, сверля взглядом карту. В этот момент тишину нарушил рёв форсажа взлетающего Су-27. Сергей Викторович подождал пока гул истребителя стихнет, и постучал пальцем по карте, в точку чуть западнее Сухума.
— Теперь к делу. Вот здесь. Нижняя Эшера. Знаешь этот район, Саша?
Я прищурился, вглядываясь в пометки на карте. Тут моя память услужливо подкинула мне и картинку с высоты птичьего полёта. Мне сразу вспомнилась узкая полоска пляжа, густая зелень, старые санатории и неприметный забор, уходящий куда-то в горы.
А ещё я знал