— Справа чисто, — тихо сказал по внутренней связи мой оператор.
— Понял.
И вдруг я увидел.
Из-за лесистого гребня, километрах в трёх от торца полосы, медленно поднимался вертолёт.
Это был Ми-24. Такой же «крокодил», как и мы. Тот же хищный профиль, те же крылья. Но камуфляж был другой. А на борту, там, где у нас сияла красная звезда, была семиконечная красная звезда.
Такой был у ВВС Грузии.
Прячась за рельефом, он начал подъем. Вертолёт выходил на позицию для атаки. Нос его машины доворачивал в сторону траектории глиссады, туда, где на полосу снижался самолёт с пассажирами.
Глава 15
В эфире повисла звенящая тишина, которую тут же разорвал голос моего оператора.
— Командир! Справа! Сейчас выскочит, — громко произнёс он по внутренней связи.
Я видел, что грузинский Ми-24 вынырнул идеально. Солнце слепило в глаза и мне, и экипажу Ту-134. Сам вертолёт заходил под таким ракурсом, что оказался от меня и пассажирского самолёта справа, сзади и ниже по высоте. Экипаж «Туполя» его просто не видел. Для них сейчас перед глазами был только торец полосы.
— 85460-й, прошёл дальний, шасси и механизация выпущены полностью, полосу вижу. К посадке готов, — спокойный будничный голос командира Ту-134 резанул по ушам.
Он не знал, что через секунду ему в спину могут прилететь ракеты. А ведь у него пассажиры в салоне.
— 460-й, на второй круг! Справа посторонний, — громко произнёс я в эфир.
— Не принял, 460-й, — переспросил командир экипажа.
— На второй круг! — ещё раз громче повторил я, но в ответ тишина.
Но было уже поздно. Времени докричаться до него у нас нет.
Скорость у Ту-134 уже посадочная, а высота пятьдесят метров. Дёрнется и есть вероятность, что упадёт сам.
Передо мной всё смешалось. И серебристое тело лайнера, и хищный силуэт грузинского «шмеля», и мелькающая земля слились воедино. Медлить нельзя, но и бездумно стрелять тоже.
Грузинский Ми-24 достаточно близко, чтобы его атаковать. Но есть нюансы. Пустить залп С-8, и разлёт будет такой, что заденет «Туполь» гарантированно.
Отработать управляемой ракетой мы уже не успеем. Оставалась только пушка, встроенная в правый борт. Но чтобы выстрелить, мне нужно развернуть вертолёт.
— Манёвр! — выдохнул я, вдавливая правую педаль и бросая ручку управления от себя и вправо.
— Куда… куда! — был шокирован мой оператор.
Наш Ми-24 взревел, проваливаясь в крутое пикирование. Я шёл наперерез, пытаясь вклиниться между грузинским вертолётом и его целью.
Экипаж противника уже вышел на боевой. Я видел, как его нос задирается, готовясь атаковать. Теперь и ему некуда уходить.
В прицеле мелькнул его несущий винт. Я быстро откинул предохранительный колпачок кнопки РС. Не прошло и секунды, как я выровнял вертолёт по курсу.
— Атака! — произнёс я и пустил очередь из пушки.
Вертолёт содрогнулся всем корпусом. Грохот пушки заглушил даже вой турбин. Очередь снарядов, каждый из которых мог разорвать лёгкую технику в клочья, прошла буквально в метре перед носом грузинского вертолёта. Лётчик тут же ушёл в сторону моря, пытаясь увернуться и от снарядов.
Его вертолёт шарахнулся в сторону, опуская нос. В этот момент и он нажал на кнопку РС.
Несколько НУРСов сорвались из его блоков, но ушли они уже не в самолёт, а в сторону моря, взбив высокие фонтаны воды далеко от берега.
Ту-134 пролетел мимо, качнув крылом на выравнивании.
— Разошлись — доложил командир корабля неуверенным голосом.
Видимо, краем глаза он всё-таки заметил огненную карусель у себя за хвостом. Грузинский Ми-24 выровнялся после резкого манёвра и теперь разворачивался на меня.
— 317-й, наблюдаю постороннего. Выхожу влево. «Главный» включил, — произнёс Беслан, который теперь тоже был готов атаковать.
— Аппаратуру… уже не надо, — начал говорить я оператору по внутренней связи, готовясь к повторному столкновению с неприятелем.
Грузинский лётчик не принял бой. Увидев, что элемент внезапности утерян, а перед носом уже не один, а два вертолёта, он резко ушёл вправо. Его Ми-24 просел, прижался к самой воде и, набирая скорость, взял направление вдоль береговой линии в сторону Сухума.
Это была чистой воды провокация. Проверка на вшивость. Или попытка громкого теракта, сорванная в последнюю секунду.
— Лачуга, 317-й, посторонний ушёл. Сектор чист, — доложил я в эфир.
— Понял вас. После окончания задания, посадка на полосу, — ответил руководитель полётами.
— Понял. 202-й, слева пристраивайся, — дал я команду Беслану.
Мы сделали ещё пару кругов по периметру аэродрома. Ничего подозрительного или опасного не обнаружили. Однако, я ещё поглядывал в сторону лесистого гребня, откуда и выскочил наш «коллега».
— Давай на посадку, — произнёс я в эфир, и мы развернулись в направлении полосы.
Только мы коснулись бетона и зарулили, к нам уже примчался УАЗ Георгия Завиди. Пока что делегацию из Москвы встречал генерал Гаранин, рассказывая им об основных событиях в Абхазии.
Как только лопасти остановились и повисли под собственной тяжестью, я открыл дверь кабины и начал вылезать на залитую солнцем бетонку. Гоги уже ждал меня рядом с вертолётом, ожидая подробный рассказ о произошедшем.
Сам Завиди был мрачнее тучи.
— Что за ерунда, Сандро? — коротко бросил он, оглядывая мой вертолёт.
— Не ерунда. Обыкновенная провокация конфликта. А вот как смог вертолёт ВВС Грузии сюда подлететь, большой вопрос, — ответил я, снимая шлем и взъерошивая мокрые волосы.
Завиди цмакнул, поставил руки в боки и начал ходить из стороны в сторону.
— А ушёл на Сухум, верно? — спросил Завиди.
— Конечно. Войска Госсовета уже неделю в столице сидят. Аэропорт тоже под их контролем. Да и ты прекрасно знаешь, что они не раз уже провоцировали на ответные действия.
Завиди смачно выругался, пнув колесо «УАЗика».
— Конечно, знаю. Это какой-то пёс или чёрт прилетал! Ну или и то и другое, — процедил он сквозь зубы.
Гоги посмотрел на меня тяжёлым, пронзительным взглядом. И похоже, что командир эскадрильи хотел мне назвать имя виновника сегодняшнего инцидента.
— А этот Кочакидзе мог? — спросил я.
— Очень может быть, Сандро, — кивнул Завиди.
У меня перед глазами всплыло холёное лицо, холодные глаза и вежливая, но угрожающая улыбка того грузинского офицера.
— Ладно, Саныч, иди отдыхай. Хотя какой тут к чёрту отдых… — махнул рукой Завиди, проходя мимо вертолёта.
Тем временем на основной стоянке уже разворачивался спектакль. Трап к Ту-134 уже подогнали. В это время генерал-лейтенант Гаранин, вытянувшись в струнку, ожидал делегацию.
Первым по трапу спустился невысокий, коренастый человек в полевой форме, но в генеральской фуражке. Он двигался пружинисто, уверенно, словно боксёр на ринге. Кучерявые волосы, волевой подбородок и цепкий взгляд. Похоже, что это