И тогда я решился на отчаянный шаг.
* * *
По телевизору показывали футбол, и три охранника набились во флигель и не показывали оттуда носа. Даже двери прикрыли, чтобы их было там не слышно. Профессионалы, чего уж. Видать, считали, что тех двоих, что бродили снаружи по периметру виллы, для полного спокойствия достаточно. А их было на такое расстояние маловато. Они не заметили, как большая быстрая тень бесшумно перемахнула через стену и затаилась в саду.
Тот неудачливый охранник, кому вместо футбола выпало сидеть на посту у двери, тоже был так себе работник. Он только успел услышать за спиной шорох и почувствовать, как точка в районе шеи вспыхнула болью. Дальше он свесил голову на грудь и застыл в плетёном кресле, вытянув вперёд ноги.
Верный ключ-отмычка сделал своё дело. Дверь отворилась без щелчков и ненужных скрипов.
Внутри пахло кофе. Седого человека я отыскал в кабинете. Он сидел за столом над бумагами и задумчиво кусал карандаш. Увидев меня, человек вздрогнул. Он медленно повернулся. Карандаш бесшумно упал на ковёр, следом туда же с шуршанием спланировала пара исписанных листов.
— Вы пришли, чтобы меня убить? — спросил седой человек.
Глава 14
— Вы пришли, чтобы меня убить? — спросил меня седой человек.
Мой пиджак оттопыривался пистолетом, с этим было ничего не поделать.
— Жену не троньте… Пожалуйста… Она в этом всём ни при чём…
Человек ссутулился в кресле. Его острые плечи поникли, взгляд помертвел.
Я шагнул внутрь комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Нет, я не собираюсь вас убивать, сеньор Моро, — сказал я. — Моя цель состоит как раз в противоположном… Вы разрешите, я присяду?
После этого последовала пауза.
— Присаживайтесь… Конечно, садитесь…
Очки итальянского премьера растерянно блеснули. На нём был домашний спортивный костюм и тапочки. И всё равно Альдо Моро выглядел представительно и элегантно. Даже вот такой, захваченный врасплох. Вынужденный разговаривать с кем-то, прошедшим сквозь его усиленную государственную охрану подобно человеку-невидимке.
Рефлексы и умения Николая Смирнова помогли мне попасть сюда. И ещё, конечно, безалаберность итальянских охранников. Теперь нужно было говорить. Причём делать это складно и уверенно. А я, как назло, растерялся. Просто, взглянув в глаза хозяину этой виллы, я внезапно осознал масштаб его личности. Бывает такое, что на вершины власти возносит людей случайных, мелких. Но здесь был явно не тот вариант.
— На вас готовится покушение, — начал я свою подготовленную, но вылетевшую из головы речь. — Готовят его граждане Италии, при участии иностранного государства. Ваша идея «исторического компромисса» больно бьёт по правому крылу итальянского политикума. Вас решили устранить. Участвовать в заговоре могут даже те люди, которым вы привыкли доверять…
Я замолчал, собираясь с мыслями. Да, когда случилось похищение, премьера предали многие. В том числе и те, кого он считал своими близкими соратниками.
— А вы сами, простите, кто?
Воспользовавшись паузой, осмелевший Моро задал логичный вопрос.
— То есть, я хотел сказать: какое государство или, может быть, организацию вы представляете?
К тому, что этот вопрос возникнет, я был, конечно, готов. И ответил на него так, как собирался изначально:
— Это не имеет значения, господин премьер-министр. Куда важнее то, что я сейчас говорю.
Дальше я попытался убедить его, что угроза реальна и очень серьёзна. Чтобы он прислушался — и отложил все намеченные на ближайшее время встречи. В крайнем случае, принимал бы посетителей здесь, у себя в резиденции. И чтобы он, за ради бога, поменял свою охрану. И максимально её усилил. Сам факт того, что я прошёл сюда и беседую сейчас с ним, говорит о многом.
Всё плохое должно случиться в ближайшие дни. Надо постараться пережить это время без трагических потерь. А дальше — будет видно. Об этом я тоже ему сказал.
— Если существует возможность отправиться в заграничное турне, это было бы отлично, — добавил я. — Вы нужны своей стране, сеньор Моро. Поэтому вы должны сохранить себя. А для этого обязаны думать о своей безопасности.
Тут за дверью послышался неясный шум. По коридорному паркету зашелестели шаги. Я повернул голову, привстал с кресла. Потом расслабился: опасности человек за дверью не представлял.
Дверь распахнулась. В комнату заглянула женщина, невысокая и светловолосая. Немолодая. Одета она была в домашний халат.
— Кто у тебя здесь, Альдо? — спросила она, всматриваясь и близоруко при этом щурясь.
Она рассмотрела меня. То, что она увидела, ей очевидно не понравилось.
— Кто это такой? — повысила она голос. — Американцы снова взялись тебя запугивать? Уже прислали кого-то прямо сюда, к нам домой. Мерзавцы!
Её лицо сердито нахмурилось.
— Я позову Виченцо, пусть выпроводит его.
— Не надо, — устало ответил Моро. — Виченцо тут не поможет…
Женщина озадаченно заморгала. Но отступать она не собиралась.
— Как вам не стыдно! — напустилась она на меня. — Оставьте человека в покое!
Было похоже, что она вот-вот набросится на меня с кулаками.
— Тише, тише, Элеонора! — встал Моро у неё на пути. — Успокойся, дорогая. Всё хорошо. Этот человек… Он не от американцев. У нас тут всё нормально, мы уже заканчиваем.
Он мягко, но неуклонно выпроводил женщину за дверь.
— Иди, иди… Я сейчас тоже приду.
Сердитые шаги прошуршали и стихли.
Премьер-министр посмотрел на меня поверх своих узких очков. Теперь взгляд его был спокоен. И проницателен.
— Молодой человек…
Моро помолчал, подбирая слова.
— Я признателен за вашу заботу, — продолжил он. — И, мне кажется, я понимаю причину вашего беспокойства. Да, я летал в США, разговаривал с их правителями. Они давили на меня. Они там привыкли говорить с позиции силы, им плевать на наши национальные интересы… Киссинджер кричал, угрожал мне. Я, вот, имел неосторожность рассказать об этом супруге…
Моро невесело усмехнулся.
— Но я им не уступил. И дальше уступать тоже не намерен. Теперь мне нужно встретиться с американскими представителями уже здесь. Но вашей стране нечего опасаться. Я буду встречаться с ними только для того, чтобы расставить все точки над «и».
Он догадался о том, кто я и откуда. Он был умный человек.
Моро продолжил свою речь. Глаза его горели убеждённым ярким огнём.
— Моя цель — сделать Италию по-настоящему независимой, — говорил он дальше, в увлечении размахивая руками. — Чтобы мы здесь сами решали за себя. Без подсказок и рекомендаций извне. Я не дам втянуть свою страну туда, где она станет инструментом, расходным материалом в противостоянии сверхдержав. Не позволю этого сделать. Ни одной из сторон… Понимаете?
Я, конечно, понимал. У этого человека была благородная цель. Однако пистолеты-пулемёты уже лежали где-то в сарае, в неприметном