— Остались детали, — добавил Кастеллано. — Елизавета Федоровна, прошу вас.
Лиза подошла к Ковшину и стала бережно водить пальцами в воздухе рядом с его лицом.
Она не касалась Ковшина, но у меня возникло полное ощущение, что она как будто лепит его.
И лицо артиста послушно менялось, приобретая окончательное сходство с моим лицом.
— Когда ты успела научиться магии иллюзий? — изумился я.
— Это оказалось несложно, — радостно улыбнулась Лиза. — Очень похоже на работу с камнем.
— Елизавета Федоровна чрезвычайно талантлива, — уверенно заявил Кастеллано. — К тому же она женщина, а женщинам магия иллюзий даётся куда легче. Можно сказать, они наделены этой магией от природы.
— Потом непременно научишь меня, — сказал я Лизе.
— Конечно, научу, — пообещала Лиза. — Ну, вот.
Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.
— Пожалуй, теперь вас может перепутать кто угодно, кроме меня.
— Прошу вас, господин Ковшин, не разгуливайте в таком виде по улицам, — напомнил я артисту. — Это может быть опасно для вас. Неожиданно выяснилось, что в Столице у меня довольно много недоброжелателей.
— Ни в коем случае, Александр Васильевич, — пообещал мне Ковшин. — Этот грим исключительно для театра.
— Скажите, господин Кастеллано, а правда, что артисты никогда не опаздывают на репетиции? — С любопытством спросил я.
— Кто вам это сказал? — немедленно возмутился режиссёр. — Вранье! Опаздывают и ещё как. Но вообще-то вы правы, это не принято. Если артист не смог прийти на репетицию, значит он лежит при смерти, не меньше. Хотя случается, что и при смерти играют. Да так что залюбуешься.
— И не только при смерти, а и после смерти, — неожиданно добавил швейцар, который меланхолично шаркал метлой, прислушиваясь к нашему разговору. — Возьмите хоть моего брата. Репетировали они новую пьесу, а его угораздило помереть перед самой премьерой. После премьеры режиссёр жалование пообещал выдать, а у брата семья. Так что вы думаете? Он ещё две недели призраком на репетиции являлся и премьеру отыграл. А никто так ничего и не понял. Потом уже дело прояснилось.
— Призрак играл в спектакле? — изумлённо переспросил я.
— Ничего удивительного, — кивнул швейцар. — Играл, да ещё и получше, чем живые играют. Он потом ещё два года в этом театре служил. Там и обитал в коморке на чердаке.
Я вдруг почувствовал, как на меня нахлынуло какое-то странное спокойствие. В голове стало пусто и светло. Я внезапно понял, что нужно делать с Теневым порталом. И не просто понял, я был абсолютно уверен в своём решении. И не испытывал даже тени сомнений.
Швейцар продолжал рассказывать, радуясь, что привлёк к себе всеобщее внимание. А я нащупал в кармане монету и протянул ему.
— Благодарю вас.
— Это за что же, ваше сиятельство? — удивился швейцар.
— Вы мне очень помогли в одном важном деле, — объяснил я. — Господин Кастеллано, мы закончили? В таком случае вынужден попрощаться. Нам с Елизаветой Федоровной нужно срочно ехать.
— Но я надеялся пригласить вас на ужин, — расстроился режиссёр. — А в каком деле вам помог швейцар?
Но я строго качнул головой.
— Это секретное дело, и у нас совершенно нет времени.
— В таком случае не смею вас задерживать, ваше сиятельство, — с сожалением кивнул Кастеллано. — Нам осталась финальная репетиция, и можно давать объявление о премьере.
— Вот и отлично, — нетерпеливо ответил я и взял Лизу под руку. — Идем.
* * *
— Что такого сказал тебе швейцар? — С любопытством спросила Лиза, когда мы выходили из театра. — Я ничего не поняла. Какой-то брат, призрак…
— Швейцар подал мне идею, как можно закрыть Теневой портал и помочь профессору Зимину остаться здесь, — объяснил я. — Я почти уверен, что всё получится. Но сначала мне нужно кое-что узнать.
Остановившись на ступеньках, я послал зов эксперту Тайной службы.
— Добрый вечер, Леонид Францевич. Мне нужна ваша профессиональная консультация. Вы как-то говорили, что умеете делать големов.
— Конечно, — сразу же ответил Щедрин. — А почему вы интересуетесь?
— Скажите, а вы можете сделать голема, который будет похож на живого человека? — спросил я.
— В этом нет ничего трудного, — согласился Щедрин. — Хотя если вам нужно полное сходство, то мне не помешает помощь мага иллюзий.
— И такой маг у меня есть, — улыбнулся я. — Леонид Францевич, если вы сейчас не очень заняты, прошу вас, приезжайте ко мне домой. Поужинаем, и я расскажу вам, что я задумал.
Глава 19
Я-то думал, что для работы некромантов необходима глухая ночь, но Леонид Францевич меня удивил.
— Никакой разницы нет, Александр Васильевич, — рассмеялся он. — Это всего лишь невежественные предрассудки. Ритуалы работают всегда.
У меня не было оснований не доверять эксперту Тайной службы, — он служил некромантом в армии Его Величества еще во время балканской кампании.
Поэтому в следующем утром мы с Лизой заехали за профессором Зиминым и все вместе отправились на Смоленское кладбище. Там нас поджидали Щедрин и Изгоев.
Профессора Зимина я захватил с собой в качестве образца для изготовления голема, а Лизу попросил поработать гримером.
Сергей Николаевич Зимин нетерпеливо топтался возле своего подъезда. В руках профессора был большой мешок.
Я остановил мобиль рядом с ним.
— Доброе утро, Сергей Николаевич. Вы захватили с собой одежду, в которой попали в наш мир?
— Да, вот она, — кивнул профессор, показывая мне мешок. — Но для чего все это нужно?
— Я нашел способ, как закрыть Теневой портал, — объяснил я. — Насколько я понимаю, портал поддерживает ментальная энергия, проще говоря, память людей, которые знали вас в вашем прежнем мире. Они не знают, куда вы пропали. Эти люди думают о вас, и их мысли не дают Теневому порталу закрыться.
— И что вы намерены сделать? — с любопытством спросил профессор.
— Мы изготовим голема, который будет как две капли воды похож на вас, — усмехнулся я. — Затем я проведу голема через портал и прикажу ему умереть вместо вас. Желательно при свидетелях, так чтобы никто не усомнился в вашей смерти. Тогда вас перестанут разыскивать, и Теневой портал закроется.
— Голема вместо меня? — растерянно пробормотал профессор. — Александр Васильевич, а