А для взрыва нужен детонатор. И источник энергии.
Земля под моими ногами гудела. Тонкая, едва слышная вибрация, от которой ломило зубы.
— Жила, — понял я. — Под этим домом проходит выход магической жилы.
Я открыл глаза и посмотрел вглубь двора.
Там, в темноте, стояло покосившееся строение. Мыловарня.
Самое логичное место. Эпицентр силы. Идеальная точка для ритуала разрушения. И они там. Прямо сейчас.
Я медленно спустился с крыльца.
Мой шаг был тяжелым. С каждым касанием земли из-под подошв моих сапог разбегались ледяные трещины. Трава, еще зеленая вчера, мгновенно стекленела и рассыпалась в пыль.
Я не спешил. Спешка — удел дилетантов. Палач не бежит на эшафот. Он восходит.
Моя кожа побледнела, став белой, как мрамор. Волосы покрылись инеем. Воздух вокруг меня сгустился, формируя невидимый, но непробиваемый доспех из абсолютного холода.
В моей руке сам собой материализовался меч. Не стальной. Ледяной клинок, прозрачный и острый, как бритва.
— Ты боялась, что я тебя заморожу, Варя? — прошептал я, глядя на темные ворота мыловарни. — Нет, любимая. Я сожгу их холодом. Я превращу их кровь в ледяную крошку, пока их сердца еще будут биться.
Я подошел к дверям.
Изнутри доносилось бормотание и какой-то гул. Ритуал уже начался.
Я не стал искать ручку. Я просто приложил ладонь к дереву.
Температура двери упала до абсолютного нуля за долю секунды. Древесина потеряла всякую прочность, став хрупкой, как стекло.
Я ударил носком сапога. Легонько.
Дверь рассыпалась в миллион сверкающих осколков, осевших на пороге алмазной пылью.
Я шагнул в проем.
Внутри было темно, но для меня тьмы не существовало. Я видел их всех. Связанного отца. Портного в углу. Сестру.
И Зубова, который стоял над Варварой с ножом.
Они обернулись на звук.
За моей спиной выл буран. Мои глаза, лишенные цвета, светились белым огнем смерти.
— Добрый вечер, — произнес я голосом, от которого замерз бы даже ад. — Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты. Надеюсь, я не опоздал к началу веселья?
Глава 41
Битва на мыловарне
Дверь не просто открылась. Она дезинтегрировалась.
Миллионы ледяных осколков, сверкая в свете факелов, осели на пол алмазной пылью. А в проеме, на фоне бушующей снежной бури, стоял он.
Граф Волконский.
Если до этого я думала, что видела его злым, я ошибалась. То был легкий бриз. Сейчас передо мной стоял ураган «Катрина», упакованный в черный мундир. Его волосы посеребрил иней, а глаза светились таким белым, потусторонним светом, что мне захотелось немедленно исповедаться во всех грехах, включая украденную в третьем классе стирательную резинку.
— Добрый вечер, — произнес он. Голос звучал так, словно трескался айсберг. — Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты.
Двое наемников, охранявших вход, оказались ребятами с плохим инстинктом самосохранения. Вместо того чтобы упасть и притвориться ветошью, они выхватили сабли и с воплем кинулись на Инквизитора.
Граф даже не моргнул. Он сделал ленивое, почти небрежное движение кистью, словно отмахивался от назойливых мух.
Пол мыловарни, заляпанный жиром и грязью, мгновенно покрылся коркой идеального, зеркального льда.
Эффект получился как в дешевой комедии. Наемники, набравшие разгон, поехали. Их ноги взлетели выше головы, сабли звякнули об пол, и оба «убийцы» с грохотом приземлились на пятые точки.
— Ы-ы-ы! — хором выдали они.
Попытка встать закончилась тем, что их штаны намертво примерзли к полу.
Граф перешагнул через барахтающиеся тела, не удостоив их взглядом. Он смотрел только на Зубова. И на меня.
Игнат Зубов, несмотря на свое пузо и любовь к золоту, дураком не был. Он понял: грубая сила против Высшего мага — это самоубийство.
Он дернул меня на себя.
Я охнула, врезавшись спиной в его жесткий камзол. К горлу прижалось холодное лезвие ножа. Мы стояли у самого края разлома — светящейся фиолетовой трещины в земляном полу, откуда фонило сырой, тяжелой магией.
— Стой! — взвизгнул Зубов, прячась за моим плечом. — Сделай шаг, Волконский, и я вскрою ей горло! А потом брошу Кристалл в Жилу! Мы все взлетим на воздух, и от твоего города останется только кратер!
Граф замер.
Вокруг него воздух дрожал и искрил. Снежинки, кружащиеся вокруг его фигуры, застыли в полете. Он мог бы убить Зубова одним ударом сердца. Сосулькой в глаз. Заморозкой крови. Чем угодно.
Но он не мог рисковать. Я была живым щитом.
— Отпусти её, Игнат, — тихо сказал Граф. — И я обещаю тебе быструю смерть. Иначе… я буду убивать тебя неделю. И тебе это не понравится.
— Назад! — Зубов сильнее прижал нож. Я почувствовала, как лезвие царапнуло кожу. Тонкая струйка крови потекла по шее.
Глаза Графа вспыхнули. Лед под ногами наемников треснул.
Ситуация была патовая. Граф не мог бить. Зубов был на взводе и мог дернуться в любую секунду.
Нужно было сбить фокус. Сместить акцент. Разрушить сценарий.
Я набрала в грудь побольше воздуха.
— Игнат, подожди! — заорала я своим лучшим голосом бизнес-тренера, вещающего со сцены «Олимпийского». — Ты совершаешь ошибку!
Зубов от неожиданности вздрогнул, но ножа не убрал.
— Заткнись, дура!
— Нет, ты послушай! — я тараторила быстро, уверенно, напористо. — Это не моральная ошибка, нет. Это финансовый провал! Ты не продумал стратегию выхода!
— Чего⁈ — он ослабил хватку на миллиметр. — Какого выхода?
— Ты взорвешь город. Отлично. А что дальше? — я начала жестикулировать связанными руками. — Какой у тебя KPI? Кто твоя целевая аудитория? Трупы не платят процентов, Игнат! Ты уничтожаешь налогооблагаемую базу!
Граф, стоящий в пяти метрах от нас, чуть склонил голову. Белый огонь в его глазах погас, сменившись сосредоточенным вниманием. Он понял. Он начал медленно, незаметно двигать пальцами, и по полу, обходя меня по дуге, пополз густой ледяной туман.
— Ты бредишь, — прошипел Зубов мне в ухо. — Замолчи!
— Посмотри на этот ритуал! — не унималась я, кивая на разлом. — Освещение плохое. Жертвы не накрашены. Я в мешке из-под картошки! Это не уровень Резидента Империи, Игнат! Это уровень ларька с шаурмой на вокзале! Ты испортишь свой личный бренд главного злодея! Тебя засмеют в шпионском профсоюзе!
— Какой бренд? — Зубов окончательно растерялся. Его мозг, заточенный под золото и интриги, буксовал на словах «KPI» и «шаурма».
Нож отодвинулся от моего горла еще на сантиметр.
Этого было мало. Граф все еще был далеко. Туман полз слишком медленно.
Зубов начал приходить в себя.
— Хватит болтать! — рявкнул он, снова напрягаясь. — Сейчас я вас всех…
Время вышло. Слова кончились. Нужно было действие.
Я вспомнила уроки в Оружейном зале. «Представь то, что хочешь увидеть».
Я закрыла