Сначала появилась одна копия.
Она возникла справа от меня. Точная копия, только в том самом купальнике с яхты и с бокалом мартини.
— Привет, неудачники! — крикнула моя пляжная версия, отпивая из бокала.
Следом появилась вторая. Слева. В строгом деловом костюме и очках.
— Налоговая инспекция! — рявкнула она, открывая папку. — Гражданин Зубов, у вас неуплачен налог на призыв демонов!
Третья копия выросла прямо перед носом у ошалевшего Игната. В бигуди, в халате и со сковородой в руке.
— Ты где шлялся, скотина⁈ — заорала она голосом моей соседки тети Вали. — Борщ остыл!
Зубов попятился. Он протер глаза сальной рукой.
— Что за… — пролепетал он.
И тут началось.
Копии множились. Пять, десять, двадцать.
Вся разрушенная мыловарня заполнилась Варварами.
Варвара в бальном платье. Варвара в шкуре медведя. Варвара в костюме медсестры (не спрашивайте).
Они галдели, смеялись, тыкали в него пальцами.
— Игнат, у тебя ус отклеился!
— Скидка на скраб только сегодня! Купи два, получи по морде бесплатно!
— Позор! У тебя ширинка расстегнута!
Зубов запаниковал.
Он крутился на месте, размахивая жезлом.
— Прочь! Изыдите! Это морок!
Он пустил огненную струю в Варвару-налоговика. Та прошла сквозь огонь и показала ему неприличный жест.
Тени, потеряв ментальную связь с хозяином, замерли. Они начали хаотично метаться, натыкаясь друг на друга и шипя.
Граф, который наблюдал за этим цирком из-под купола, вдруг рассмеялся.
— Гениально, — выдохнул он. — Ты устроила ему персональный ад.
Он посмотрел на меня. В его глазах горел азарт.
— А теперь добавим им плотности, — сказал он. — Ты даешь картинку. Я даю структуру.
Он поднял руки.
Между моими иллюзиями начали вырастать ледяные зеркала. Гладкие, высокие, идеально отполированные.
Эффект был ошеломляющим.
Отражения в зеркалах множились в геометрической прогрессии. Теперь в сарае были сотни, тысячи Варвар. Свет от их платьев, от огня, от магии слепил глаза.
Мыловарня превратилась в зеркальный лабиринт безумия.
Зубов ослеп. Он стрелял наугад. Огненные шары попадали в зеркала, лед взрывался, осыпая его осколками, а мои копии продолжали издеваться.
— Сдавайся, Игнат! Тебя окружили бывшие жены!
— Идем, — Граф взял меня за руку.
Мы вышли из-под защиты купола.
Мы шли сквозь толпу моих клонов. Тени шарахались от нас, ослепленные блеском зеркал.
Его рука была горячей. Моя — холодной. Мы были единым целым. Лед и Пламя. Реальность и Иллюзия.
Это был наш танец. Танец смерти и любви.
Зубов увидел нас слишком поздно.
Он стоял у края ямы, отбиваясь от Варвары со сковородой. Его шуба дымилась, лицо было перекошено от ужаса.
Он заметил настоящую меня.
— Ты! — взвизгнул он. — Сдохни!
Он замахнулся жезлом. На конце артефакта начал наливаться багровой чернотой шар Смерти.
Граф среагировал мгновенно.
Ледяной хлыст сорвался с его пальцев. Он обвился вокруг запястья Зубова и дернул. Рука шпиона хрустнула, но жезл он не выпустил.
Я подошла вплотную. Мои копии исчезли, растворившись в воздухе. Осталась одна. Злая. Настоящая.
— Твоя подписка аннулирована, Игнат, — сказала я.
И толкнула его.
Просто толкнула двумя руками в грудь.
Зубов взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Его пятки проехались по краю ямы.
Он упал спиной назад.
Прямо в тот самый чан, где бурлила светящаяся магическая жижа с Кристаллом на дне.
— Бульк! — сказало варево.
Зубов погрузился в жидкость по шею.
— А-а-а… — начал он кричать, но не успел.
«Кристалл Борея», лежащий на дне, почувствовал чужеродную, враждебную магию Огня. И сработал защитный протокол.
Жидкость в чане мгновенно, за долю секунды, замерзла.
Это был не просто лед. Это был магический монолит.
Зубов застыл. Его рот был открыт в немом крике, глаза вытаращены. Рука с жезлом торчала из льда, как памятник человеческой жадности.
Он стал статуей. Садовым гномом в масштабе один к одному.
Тени, потеряв источник питания, жалобно взвизгнули и втянулись обратно в Разлом, как дым в пылесос.
Земля дрогнула. Края трещины сомкнулись с глухим звуком.
В мыловарне повисла тишина.
Только снег, падающий сквозь дыры в крыше, тихо шуршал, оседая на зеркальных осколках.
— Всё? — спросил Кузьмич, выглядывая из-за мешка.
Граф покачнулся.
Я обернулась.
Александр оседал на пол. Его лицо было серым. Из носа текла тонкая струйка крови.
А на боку, на белоснежной (когда-то) рубашке, расплывалось огромное красное пятно.
Шальной осколок зеркала или магия Зубова все-таки достали его.
— Саша! — я бросилась к нему, подхватывая его голову до того, как она ударилась об пол.
Он посмотрел на меня мутнеющим взглядом. Улыбнулся уголком губ.
— Неплохое шоу, Графиня, — прошептал он. — Но в следующий раз… давай без бикини. Я ревную.
Его глаза закрылись.
— Саша! Нет! Не смей! — я зажала рану рукой, чувствуя, как горячая кровь течет сквозь пальцы. — Врача! Папа, спирт! Дуня, бинты! Быстро!
Глава 44
Финальный аккорд
В разрушенной мыловарне воцарилась тишина, прерываемая лишь стонами поверженных наемников (тех, кто еще не сбежал) и хрустом снега под ногами.
Граф лежал на полу, бледный, как мел. Кровь на его боку была пугающе яркой.
Я замерла на секунду, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло. Но тут же дала себе мысленную пощечину.
«Вика, соберись! Ты смотрела все сезоны „Доктора Хауса“ и „Анатомии страсти“. Ты знаешь, что делать. Ну, теоретически».
— Папа! — заорала я. — Спирт! Срочно!
— Внутрь? — с надеждой спросил Кузьмич, который все еще сжимал пустую флягу.
— На рану, идиот! И внутрь, если хочешь, но только после того, как польешь Графа!
— Дуня! — я повернулась к сестре. — Рви подолы! Нужны бинты! Чистые!
— Жак! — кутюрье выполз из-за мешка, зеленый от ужаса. — Иголку и нитку! Шелковую! Мы будем шить Графа!
Жак закатил глаза и рухнул в обморок.
— Слабак, — констатировала я. — Ладно, сама справлюсь.
Я склонилась над Александром. Он был без сознания, дышал тяжело и прерывисто.
Кузьмич подскочил с остатками первача в кружке.
— Терпи, барин, — пробормотал он, глядя на Графа с жалостью. — Продукт чистый, как слеза младенца. Я его для себя берег…
Он плеснул спирт на рану.
Граф, даже в беспамятстве, выгнулся дугой и зашипел сквозь сжатые зубы. Запахло госпиталем и кабаком одновременно.
— Жить будет, — резюмировал отец. — Орет — значит, чувствует.
— Его надо перенести, — я огляделась. — В замок далеко. Он не дотянет. Потащим в дом.
Это была логистическая задача уровня «перевезти рояль на велосипеде».
Кузьмич взял Графа за плечи. Дуняша, которая после удачного удара сковородой поверила в свою богатырскую силу, схватила его за ноги.
— Раз, два, взяли! — скомандовала я, придерживая голову Александра.
Мы тащили его через двор, спотыкаясь о мусор и обломки. Проходя мимо ледяной глыбы, в которую превратился Зубов, я не удержалась.