– Вот, отец, нашел я одну девушку и в нее влюбился.
После этого идет падишах посмотреть на девушку. Та, конечно, встречает падишаха очень уважительно, с почтением и лаской. Так что падишаху понравилась. А надо сказать, она речиста была, умела добрым словом человеку польстить. Теперь падишахова жена пришла на нее посмотреть. И опять девушка по сердцу пришлась, понравились они друг другу с первого взгляда. Падишахова жена сама от такой красоты чуть не остолбенела.
Что теперь делать? Задача серьезная. Ну, через некоторое время нанимают девушке няньку, чтобы кормить ее и одевать-обувать. А падишахову сыну родители советуют:
– Ты, сынок, выбери себе девицу по рангу – генеральскую либо офицерскую дочь. Мы, понятно, и об этой девице печься до смерти будем, а только ты, конечно, на другой женись.
Джигит возражает:
– Ничего мне офицерского не надо, мне только пускай она будет.
Ну что делать? Стало быть, взяли эту девушку. Так падишах сына женил, свадьбу справили втихую. Оно и понятно: попалась в снохи калека, так нечего об этом и трезвонить.
Началась у них семейная жизнь. Чуток-то и времени прошло, а понесла девица от падишахова сына.
Как-то раз собрался падишах на совет между всеми падишахами. А невестке его в ту пору до сроку две недели оставалось. Падишах этот был человек сильно пожилой, а тогда, понятно, ни поездов, ни автомобилей еще не придумали, вот он и говорит сыну:
– Я, сынок, пожалуй, не поеду – стар больно, умру вдруг по пути. Давай-ка ты езжай на этот совет.
Сыну, конечно, отца нельзя ослушаться: вот седлает он коня и едет на встречу со всеми падишахами.
И был на пути его как раз тот городок, откуда девица обезрученная-то родом. Пришлось ему непременно в этом городе заночевать. Есть на то постоялый двор. В те времена на постоялых дворах народу немного было, наберется за день два-три человека – и то ладно. А хозяином постоялого двора того городка был давешний братец, который свою сестрицу обезручил.
Как уезжал падишахов сын – наказал отцу:
– Коли родит моя жена, сына ли принесет, дочку ли, отпишите мне тотчас и нарочного отправьте.
Падишах, конечно, обещал.
Ну, разрешилась падишахова невестка сразу двумя здоровехонькими мальчонками, прямо один другого крепче. Теперь, значит, пишут они на радостях письмо, скрепляют печаткой как положено, вызывают солдата и говорят:
– На, вот по этому адресу в таком-то падишахстве отыщешь нашего сына и письмо ему передашь.
Садится солдат на доброго коня и скачет. Скакать ему, конечно, долго, недели две, пожалуй. Проезжает он по пути этот самый городишко, откуда падишахова невестка родом, и останавливается передохнуть. Заходит на тот постоялый двор, коня привязывает. Ну, в дом взошел. Не успел порог переступить, налетела на него та самая злыдня, братнина жена, с расспросами: куда, мол, путь держишь, солдатик?
Солдат отвечает: вот, мол, сноха нашего падишаха двойней разродилась. Везу падишахову сыну добрую весть. Наградит меня на радостях падишахов сын, большой подарок отвалит. Сам-то он на совет всех падишахов уехал, к нему, мол, туда и еду.
А братнина жена, злыдня эдакая, все дальше расспрашивает. И думает потом про себя: «Уж не наша ли девка в падишаховы невестки выбилась?» Она как раз баню перед тем натопила, вот и говорит солдату:
– Ты, солдатик, поди устал в дороге, запылился, запачкался, ступай в баню, я как раз натопила.
Солдат, недолго думая, скидывает шинель да сумку и в баню бежит. Парится там в свое удовольствие.
Только солдат за дверь, а женка хитрая шасть к его сумке, извлекает письмо, читает со вниманием и думает себе: «Как есть это наша девка должна быть у падишаха». Муж-то ей рассказал, как дело было: руки, мол, обрубил и в лесу оставил. Берет она это письмо и рвет его на мелкие части, а сама тем же манером другое пишет: жена твоя, мол, двух щенят родила, чего с ними делать? Ждем-де на этот вопрос твоего ответа.
Вот приходит распаренный солдат из бани, надевает шинель, берет сумку и едет своей дорогой. Доезжает теперь, куда нужно было, и вручает письмо падишахову сыну. Солдат – человек простого звания, служивый, с падишахами тары-бары разводить не обучен: отдал письмо – и стой себе столбом. Читает падишахов сын то письмо – глядь, а лицо у него прямо вовсе вытянулось. Солдат тем временем стоит и прикидывает, какую падишахов сын ему награду за добрую весть отвалит. А тот прочитал письмо и пишет в ответ: «Чего бы там ни было, а только дождитесь меня, ничего без меня не делайте».
Вот берет солдат ответное письмо – ать-два, кругом! – и марш обратно. Опять через тот городок проезжал и зашел в тот же дом. Братнина жена ему:
– Это ты, солдат, вернулся, что ли?
Солдат говорит:
– Вернуться-то вернулся, да гляди, никакой награды не получил.
Братнина жена опять:
– А я баньку истопила, не пойдешь ли помыться?
Вот солдат опять беспечно скидывает свою шинель да сумку и в баню идет. Только он за порог, а братнина жена уже в сумке роется. Отыскала письмо первым делом, читает, чего там понаписано. Прочла, разорвала на кусочки и другое письмо пишет: «И саму ее, и новорожденных до моего приезда на кусте колючем распните да иглами посдирайте с них шкуры».
Проснулся солдат утром и со спокойной душой – в обратную дорогу. Приехал к падишаху и передает ему письмо. Как прочли письмо домочадцы-то – да так и ахнули: ну, думают, он, видать, там себе другую жену подыскал, оттого и велел до своего приезда прежнюю-то жену на нет извести. Дали и невестке письмо прочитать – мол, там на самом деле все так и написано. Тогда она и говорит, обезрученная-то:
– Видать, так уж мне на роду написано, с чего началась моя жизнь, тем и закончится.
Падишахова семья вообще-то, конечно, сильно жалела сноху свою со внучатами, но решили вот как: бросим ее, мол, где ни то в безлюдном месте пустынном. «Там, – думают, – она сама и помрет потихоньку». Привешивают ей теперь два мешка по сторонам, чтоб детишек туда покласть, а спереду, возле рта, еще лишний мешок, чтобы пищу складывать. Таким манером снаряжают ее и ведут вместе с детьми далеко в дикое поле. Там и оставляют. Сноха, конечно, не то что слезами горючими – кровью плачет, рыдает в голос.
Чего ей теперь делать?! Говорит себе: «Тут ли мне помирать или пойти куда?» Жара стоит неимоверная, середина лета. Деток она приспособила грудь сосать, да