– Кенекяй, не можем мы принадлежать друг другу. За тобой послала меня Жалмавыз, и придется тебе остаться у нее.
А Кенекяй отвечает:
– Я-то радовалась, что сбылись наконец-то мои желания, а ты готов оставить меня у старухи-обжоры. Как смеешь ты так поступать? – И девушка залилась горючими слезами.
Выслушали они Кенекяй, пожалели ее за горькие слезы и сами заплакали. А девушка продолжала:
– На всех-то недругов хватило у вас сил. Так неужели не одолеете вы Жалмавыз? Неужели бросите меня здесь одну?
И принялся утешать ее Дутан-батыр:
– Кенекяй, я никогда не покину тебя, где суждено умереть тебе, там погибну и я.
Старик, который по гулу в земле узнавал, что делается на свете, стал уговаривать их:
– Дети, будьте благоразумны! Не предпринимайте ничего сгоряча. Сейчас самое время пойти на хитрость. Поглядите на Жилаяка, он молод и красив, как девушка. Давайте срежем гриву у лошади – она ведь всегда у нее отрастет, приделаем Жилаяку косы и оставим его у Жалмавыз.
Так и сделали. Переодели Жилаяка в платье Кенекяй, усадили его к Дутану на коня – и отправились они к старухе Жалмавыз. А Кенекяй на своем Тел-Конгызе вместе с остальными поскакала дальше.
Дутан-батыр с Жилаяком в обличье девушки подъехал к тому месту, где жила Жалмавыз. И вышла навстречу старуха, издалека почуяв человеческий дух. Спрашивает:
– Привез, кого обещал? Вижу, вижу, привез, да ты настоящий батыр, – говорит она ему.
И пригласила Жалмавыз их в дом. И сварила плов для гостей. Дутан-батыр попробовал угощение и говорит:
– Заждались меня отец и мать, скучают, наверное. Мне, пожалуй, пора.
Дутан-батыр попрощался с Жалмавыз и ушел.
И остался Жилаяк со старухой вдвоем. Вдруг заохал он и заахал, говоря, что болит живот, и проситься стал до ветру.
– Не выходила бы ты никуда, дитя мое, – принялась уговаривать его старуха. – Для всяких таких надобностей у меня тазик припасен.
А Жилаяк отвечает:
– Нет, я выйду все-таки во двор.
– Хорошо, – согласилась Жалмавыз. – Тогда пойдем вместе.
Только переступили они порог, Жилаяк сорвался с места и как побежит. Старуха кинулась за ним. Раза два запиналась она о свои широкие шальвары и падала. И только когда от ее штанин остались одни клочья, побежала она быстрее.
Жилаяк догнал уже товарищей. Но и Жалмавыз была недалеко. Казалось, вот-вот проглотит старуха всех разом. Очень они испугались. Тогда тот, кто подбил птицу на лету, натянул тетиву и выпустил стрелу прямо в Жалмавыз. Взвыла старуха от боли и упала замертво.
И сказал тогда Дутан-батыр:
– Сколько лет потеряли мы зря из-за этой ужасной старухи. Теперь все ее нажитое по праву принадлежит нам. – И они нашли в доме Жалмавыз немало и золота, и серебра и увезли все с собой.
И дом родной уже недалеко, совсем немного пути осталось. Дутан-батыр усадил Кенекяй на своего жеребца и отправил седого дива на Тел-Конгызе вперед, чтобы он сообщил Дутанову отцу о скором возвращении сына и получил за радостную весть подарок-сюенче.
Горько плакали как раз в это время отец и мать Дутана оттого, что не было рядом их сына. Но горше плакала его мать: «У всех матерей дети при себе, и только нет моего единственного сыночка». И входит тут Див-чал и, как принято в таких случаях, снимает с Дутанова отца шапку, надевает ее на себя и говорит:
– Твой сын возвращается, готовь сюенче.
И тут выбежали все родные встречать их. Обнимаются, плачут от радости. И отец приводит Дутана и Кенекяй в богатый дом и оставляет их там жить. Пятерых своих дочерей отдает он в жены пятерым товарищам сына. И зажили все они хорошо и дружно. Но вот призывает отец к себе Дутан-батыра и говорит:
– Сынок, ты победил ненасытную старуху Жалмавыз, взял в жены Кенекяй, а теперь разыщи невест для своих братьев. Хочу, чтобы каждый из них, пока я жив, нашел свою пару.
– Положись на меня, – отвечает Дутан-батыр. – Разыщу не только невест для братьев, но и женихов для остальных сестер.
Собрал он братьев и отправился в путь, рассчитывая найти в обжитых землях жену для каждого из них и в скором времени вернуться домой. Подъехали они к одному городу поздно, под вечер. Городские ворота оказались запертыми. Отпустили коней пощипать травку и устроились на ночь у городской стены. И только легли спать, как раздались стенания и крики.
И послал Дутан-батыр братьев узнать, что происходит там. Пошли братья и узнали, что окружен город вражескими полчищами. И стенает, и плачет оттого народ. И вывезли враги из города скот, и увели всех красивых женщин и девушек. И пытались догнать их жители города. Но вернулись ни с чем.
И спрашивает Дутан-батыр:
– Скажите, кто напал на вас?
И отвечает падишах:
– Напал тот, кого я давно считал врагом.
И говорит Дутан-батыр:
– Не горюй. Не скроется враг от нас. Дай мне пятьсот человек, и я его догоню. Люди нужны не для сражения, а чтобы распознать и вернуть ваш скот и ваше добро.
И дает ему падишах людей. И отправляется Дутан-батыр с братьями во главе рати. И через три дня настигают врага. Как алчный лев, врывается Дутан-батыр во вражеские ряды. Кого разит мечом, кого топчет конским копытом. Мелькает то тут, то там. И отступает враг под натиском его богатырской силы, его мощного рыка. И прячется кто за дерево, кто еще за какое укрытие. И перебивает Дутан-батыр все войско. И велит сопровождавшим его людям собрать скот, и женщин, и девушек и отправить их в город.
Поехали обратно. И вошли в город с радостью и весельем под звуки домбр, кубызов, кураев. И разобрал народ свой скот и свое добро. Обнял падишах Дутана и предложил:
– Давай подружимся навсегда, будь вместо меня падишахом!
Сосватал он Дутановым братьям самых лучших девушек. Теперь каждый нашел себе пару. Здесь же отпраздновали свадьбы и гуляли-пировали сорок дней. После чего Дутан стал собираться домой.
И говорит падишаху:
– Я возвращаюсь домой.
А падишах ему:
– Не могу я жить в страхе перед врагом, не хочу, чтобы напрасно кровь людская лилась. Поэтому возьми меня с собой.
И сказал тогда Дутан-батыр народу:
– Пусть все идут со мной. Есть у меня земли, которых хватит на десять тысяч людей.
И народ этого города ушел вслед за батыром Дутаном в его родные края. Построили люди себе дома и навсегда поселились там. И правил Дутан-батыр ими честно и справедливо.
Сорок братьев
Жили-были, сказывают, в прежние времена муж