Настала очередь пить скипидар. Девица не моргнув глазом в одну минуту выпила сорок бочек скипидара, чем очень расстроила падишаха. Нарушая свое обещание, велит он выпить еще сорок бочек. Девица и с ними справилась. Тут не выдержал падишах:
– Выпьешь еще сорок бочек, отдам дочку, не выпьешь – велю голову отрубить.
Девица выпила и эти сорок бочек. Что ж, падишах согласился отдать джигиту свою златокудрую дочь.
На четвертый день, нагрузив двенадцать возов добра, выделив провожатыми своих визирей, он расстался с дочерью.
Таш-батыр, Имян-батыр, девица, джигит – все вышли в путь. Месяц идут, год, девица вылила выпитый скипидар. Пришли к тому озеру. Визири отправились обратно. А девица, как и тогда, выпила воду в озере и путники перешли на другую сторону. Тут попрощалась девица с ними, добрыми словами напутствовала, а сама осталась.
Путники пошли своей дорогой. Идут-идут и, наконец, приходят к тому месту, где встретили Таш-батыра. Таш-батыр остался здесь, а джигиту подарил острый двусторонний меч со словами:
– Когда приблизишься на три версты и аждаха станет тебя засасывать, будешь держать этот меч. Как только подойдешь к пасти чудища, рассечешь его своим мечом.
И они расстались. Остальные продолжили путь. Месяц идут, год, пришли к лесу, где живет Имян-батыр. Имян-батыр тоже остался в своем лесу, пожелав джигиту счастливого пути.
Через несколько дней джигит вместе со златокудрой девушкой и двенадцатью возами добра приехал домой. Его радостно встретили отец с матерью, меньшие братья. Оставив дома девушку и добро, джигит направился к аждахе. За три версты аждаха начал его засасывать. Но джигит держал меч наготове, и когда аждаха собрался его проглотить, вспорол ему туловище. Аждаха, прежде чем испустить дух, стал умолять джигита:
– Ударь мечом мне по шее, джигит, не оставляй так.
Джигит ответил:
– У джигита и слово, и дело бывает едино. Он не делает одно дело дважды.
Не стал рубить его джигит, отправился домой. А если бы рубанул аждаху по шее, тот бы, оказывается, ожил.
В июне был я там, все живы-здоровы.
Хитроумная девушка, сын разорившегося бая и мулла
Давным-давно дело было. Жил на свете один бай, любитель выпить. Уж такой большой любитель, что промотал в конце концов все свое богатство, все лавки, которыми владел, и остался ни с чем. И был у него сын, который учился в медресе {20} и про дела своего отца не знал.
Вот однажды сидит бай пригорюнившись и сам с собой разговаривает: «Плохие времена, однако, настали – выпить, и то не на что… Эх, да если бы мне кто-нибудь денег дал, я бы голову свою заложить не побоялся».
Вдруг заходит в дом бая какой-то старик. И говорит:
– Скажи мне, чего ты хочешь? Может, я помогу?
– Одно у меня желание, почтенный, – отвечает бай, – выпить хочется. Если бы мне кто-нибудь денег одолжил, головы бы своей не пожалел для него.
– Денег я тебе дам, – говорит старик. – А ты за это пообещай мне то, что и сам не знаешь.
– Бери все что хочешь!
А старик этот был див. Взял он бумажку, написал письмо, положил на полку и сказал баю:
– Ты это письмо не читай. Кому оно написано, тот и прочтет.
Потом вытащил кожаный кисет и баю протягивает:
– Вот, бери. Здесь деньги. Если кончатся – ты кисет встряхни, они опять появятся.
Взял бай кисет и пошел выпивать. Много у него теперь стало денег – сколько надо, столько кисет и даст, встряхни только. Три года подряд пил-гулял бай.
А через три года вернулся домой из медресе байский сын. Приехал, походил по комнате и сразу то письмо нашел. Раскрыл он его, а там написано: «Отец твой, сынок, тебя мне, диву, продал. Прочитаешь это письмо – служить ко мне приезжай. Добраться до меня просто – сначала через леса там-то и там-то, а потом через реки там-то и там-то. А не явишься – изведу я отца твоего и мать».
– Отец, – джигит говорит, – узнал я, что ты меня диву продал. Вот письмо. Не поеду к нему – вас погубить грозится. Лучше уж я сам умру, чем вам смерть принести.
Жалко стало баю сына, да делать нечего:
– Что ж, иди, сынок…
Три месяца байский сын шел, все ноги истоптал. Но добрался все же до города, которым див владел. А на окраине того города стоял маленький домик без чулана {21}. Зашел джигит внутрь, а там старуха сидит. Уж такая «красивая»: нижние зубы до носа, а верхние до подбородка доходят.
Испугался ее юноша, но виду не подает.
– Вот я пришел, как вы хотели, – говорит. – А ты кто такая, бабушка, будешь?
– Я жена дива, сынок. А зачем ты, человек, сюда явился-то?
– Отец меня диву продал, вот к нему я и иду.
– Ай, сынок, ведь съест тебя див… Ну ничего, я тебе кое-что присоветую. Есть тут рядом шесть домов, ты зайди в ближний, а я тебе записку напишу.
Взял джигит записку и пошел, куда было сказано. Зашел в ближний дом и увидел там красивую девушку. Отдал он ей письмо. Прочитала девушка: «Помоги джигиту, милая, а то съест его див».
Спрашивает она:
– А ты зачем сюда явился?
– Да отец меня диву продал.
Вздохнула девушка:
– Вот и меня он, когда я еще ребенком была, тоже купил. И у меня мать с отцом есть, убиваются по мне, ослепли от горя… Будешь мне другом – вдвоем мы отсюда выберемся. Сейчас ты к диву пойдешь, скажешь: «Здравствуй, дедушка! Меня отец тебе продал, вот я и явился. Хочешь – сыном тебе буду, хочешь – дочкой». А после опять ко мне зайдешь.
Отправился юноша к диву.
– Здравствуй, дедушка!
– Здравствуй, – див говорит. – Пришел, значит?
– Пришел. Отец ведь меня тебе продал. Хочешь – сыном твоим буду, хочешь – дочкой.
– Да ведь ты дитя человеческое, – див усмехается. – Какой из тебя мне по хозяйству помощник? Людям моя работа не под силу.
– Почему же не под силу? Давай попробую, – парень говорит.
– Что ж, попробуй… Есть у меня лес. Совсем маленький: в длину сорок верст и в ширину столько же. Сруби его за день. Срубишь – мельницу из деревьев сделай, рядом, у реки, поставь. А потом возьми у меня из амбара зерно, успей за день его смолоть и хлеб за ночь из той муки испечь. Ну и заодно яблоню у мельницы посади. Я завтра приду, сделай так,