— Давай я тебе помогу. — Мальчик опускается на колени рядом со мной на росистую траву. Я надеюсь, что у него не останется пятен на идеально отглаженных, дорогих на вид брюках.
— Куда ты должна идти?
— Б, корпус Б, — заикаясь, бормочу я, покраснев и обливаясь потом. Я поправляю очки на носу.
Мальчик смотрит на меня. Даже его глаза улыбаются.
— Я тоже туда иду! Давай, я тебя провожу. — Он встает. Когда я просто тупо смотрю на него, мальчик смеется и протягивает руку. — Давай, мы опоздаем!
Я кладу свою руку в его. Он нежно поднимает меня на ноги и говорит: — Я Паркер. Как тебя зовут?
— Изабель, — шепчу я, глядя на свои туфли.
— Красивое имя для красивой девушки, — говорит он.
Когда я резко смотрю на него, уже обиженная, я потрясена, осознав, что он не дразнит меня, а просто пытается быть добрым к неуклюжей девочке-мышке в платье из комиссионного магазина. Он говорит серьезно. Этот парень по имени Паркер только что назвал меня красивой. По-настоящему.
Никто и никогда в жизни не называл меня хорошенькой.
* * *
Задыхаясь, я прерываю поцелуй и резко поворачиваю голову, мое зрение затуманивается воспоминаниями. Я пытаюсь оттолкнуть Паркера, но он держит меня крепче, его мускулистые руки словно тиски.
— Полегче, — говорит он. — Просто постой так минутку. Пока не убегай.
Его тон похож на тот, которым мой отец успокаивал лошадей во время грозы. Он всегда уходил в сарай, чтобы побыть с ними в плохую погоду, погладить их гладкие шеи и шептать ободрения нежным голосом, напевая снова и снова: «Tranquilo, mi amor. Estoy aqui»22.
Мы с братом оставались одни в своих кроватях в темноте.
Я держу глаза зажмуренными, потому что не доверяю себе, когда смотрю на Паркера. Я не доверяю тому, что он может увидеть в моих глазах.
Он запечатлевает на моей щеке нежнейший из поцелуев.
— Итак, я подумал, что сначала мы перекусим где-нибудь в тихом месте, а потом посмотрим, куда нас заведет вечер. Может быть, послушаем музыку — я знаю отличный джаз-клуб — или прогуляемся по парку. — Он делает паузу. — Хотя туфли, которые на тебе, не кажутся подходящими для прогулок, так что, может быть, мы пропустим это. Как ты думаешь? Звучит неплохо?
Паркер ведет себя легко, небрежно, давая мне понять, что больше ничего не собирается говорить о моем почти срыве. О том, как я просто растворилась в этом поцелуе, как утонула в нем и вынырнула, дрожа и задыхаясь.
Я киваю.
— Отлично. Кроме того, на волне полной откровенности я, наверное, должен сказать тебе, что это твое платье, которое на самом деле больше похоже на визуальную виагру, чем на платье, вызовет бурный поток слюны у всех тех бедняг, мимо которых ты будешь проходить сегодня вечером, так что мне придется держаться к тебе как можно ближе, чтобы быть готовым протянуть тебе руку помощи, когда ты поскользнешься на этой слюне. Что неизбежно, учитывая ее количество. Итак.
Я смеюсь немного неуверенно.
— Значит, нужно быть готовой к тому, что ты прилипнешь ко мне?
Он серьезно кивает, хотя в его глазах мелькают искорки смеха.
— Да.
— Принято к сведению.
Я делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю. Паркер убирает свои руки с моих плеч и делает шаг назад, настороженно глядя на меня, как будто я могу передумать и броситься прочь, как олень, спасающийся от парня в неоновом жилете, держащего заряженную винтовку. Но сейчас мне лучше. Я более твердо стою на ногах.
Мне приходит в голову, что нужно найти способ справляться с поцелуями этого мужчины, если я собираюсь заставить его влюбиться в меня, чтобы я могла бросить его, а затем разрушить его жизнь. Вероятно, будет много поцелуев. Возможно, мне даже придется с ним переспать.
Осознание обрушивается на меня с такой силой, что я перестаю дышать.
Наверное, мне придется с ним переспать!
Как это пришло тебе в голову только сейчас? Взрыв смеха в моей голове — смех Дарси.
— У тебя самые интересные внутренние монологи, — говорит Паркер, наблюдая за моим лицом. — Когда-нибудь я хотел бы поучаствовать в одном из них.
Я выпаливаю: — Я просто думала о том, чтобы переспать с тобой.
Он смотрит на меня. Я никогда не видела такого голодного взгляда. Он мягко говорит: — Продолжай.
— Я… не могу поверить, что только что сказала это вслух.
Паркер даже не моргнул. Его зрачки расширены. Интересно, у меня тоже?
— Серьезно, давай просто притворимся, что я этого не говорила, хорошо? Перемотай. Сотри. Нажми на кнопку воспроизведения еще раз.
Осознав, что начинаю слишком много болтать, я закрываю рот. Мы стоим в тишине, глядя друг на друга, пока Паркер не поднимает руку и не проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— ХОРОШО. Мы притворимся, что ты этого не говорила. Пожалуйста, не обращай внимания на чуррос у меня в штанах, потому что он не так хорош в притворстве, как мы.
Мой взгляд невольно опускается к промежности Паркера. И там, во всей своей красе, одна большая и решительная на вид выпуклость.
— Я сказал, не обращай внимания, Виктория, не пялься на это. Прояви немного милосердия, женщина.
Я сжимаю губы, чтобы сдержать улыбку. Милосердие — это единственное, чего он никогда не получит от меня.
Глядя на него снизу вверх, я слегка беру его большой палец зубами и игриво покусываю.
— Ничего не могу с собой поделать. Помнишь, я говорила тебе, как сильно я люблю чуррос? Твой чуррос выглядит особенно большим и аппетитным.
Он тяжело выдыхает.
— Господи. Я не могу решить, должен ли я рассмеяться, поцеловать тебя или перегнуть через стойку и сделать с тобой всё, что захочу. Это было жестоко.
Я усмехаюсь.
— Жестокость — моя специальность. Тебя предупреждали.
Паркер обхватывает мое лицо ладонями и запечатлевает крепкий, властный поцелуй на моих губах. Хриплым голосом он говорит: — Если мы собираемся поужинать, то нам лучше пойти, потому что осталось всего около тридцати секунд до того, как мистер Большой Вкусный Чуррос возьмет под контроль всё остальное мое тело и я сорву с тебя платье. Своими зубами.
Это самое вопиющее предложение, которое я когда-либо слышала. Я в восторге от того, что я так на него влияю.
Я гораздо меньше взволнована тем, как он на меня влияет.
Но если жизнь чему-то и научила меня, так это тому, что каждое достойное начинание сложно и, как правило, болезненно. Ничто по-настоящему ценное не дается легко. Битва, которую легко