Лучано пожимает плечами. Его взгляд скользит к женщине, стоящей неподалеку. Ее груди высоко вздымаются, упругие и блестящие. Они явно новые. Он продолжает пристально смотреть на них, когда начинает говорить.
— Паркер владеет ресторанами. Но он не шеф-повар, не художник, понимаешь? Он как торговец. Его интересуют только деньги. У него нет таланта, только жажда наживы. В этом смысле он чистый американец.
Я не собираюсь просто подставлять подножку этому идиоту сегодня вечером. Я, наверное, столкну его в бассейн мэра, который размером с олимпийскую арену.
— Ну, он явно хотел бы быть на твоем месте.
Лучано, наконец, отрывает взгляд от блестящей груди и смотрит на меня. Его улыбка источает чувство собственной важности.
— Это одно из величайших испытаний для меня, belíssima. За каждый дар приходится платить, не так ли? И для меня, со всеми моими дарами, ценой является постоянная зависть со стороны менее одаренных людей.
Я смотрю на него.
— Бедняжка.
Темные глаза Лучано теплеют от чего-то, подозрительно похожего на восхищение. Он наклоняется ближе к моему уху и говорит: — Ты не такая, как я думал раньше. Не такая сильная, как американские бизнес-леди. Более традиционная. Понимающая мужчин. Эта твоя работа, эти стервы — думаю, для тебя это забавно, так ведь? Как и твоя работа до тех пор, пока ты не найдешь подходящего мужчину и не выйдешь за него замуж?
Он отстраняется и самодовольно смотрит на меня, приподняв бровь и улыбаясь так, будто говорит: «Я тебя раскусил, не так ли?». Я едва сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть свой мартини ему в лицо. Однако я этого не делаю, а просто говорю с полной откровенностью: — Лаки, я никогда в жизни не встречала такого мужчину, как ты.
За это я награждена ослепительной улыбкой. Он грозит мне пальцем.
— Ага! Она так ясно все видит! Ей не спрятаться от Лучано Манкари!
Любой, кто оскорбляет мою страну, мой интеллект, мои феминистские идеалы, всех женщин в целом и любимое блюдо моего детства, а также говорит о себе и обо мне в третьем лице в одном предложении, автоматически попадает в мой список «Ненавижу всем сердцем на все времена». Теперь, если бы он просто пнул какое-нибудь мелкое животное, то сразу же возглавил его.
— На твоем месте я бы не был так уверен в этом, — произносит низкий голос. Когда мы с Лучано поворачиваемся, Паркер стоит там и смотрит на нас. Шлюхи нигде не видно.
— А. Это ты. — Лучано усмехается, а затем обнимает меня за плечи. — Пришел посмотреть, как настоящий мужчина обращается с женщиной?
Щеки Паркера краснеют. Я ожидаю, что из его ушей в любой момент пойдет пар, и позволяю себе ядовитую ухмылку.
Он смотрит на меня и говорит с мягкой, опасной настойчивостью: — Можно тебя на пару слов?
— Мне очень жаль, но, как ты можешь видеть, в данный момент я занята.
Мы смотрим друг на друга. Лучано прочищает горло. Мы с Паркером продолжаем смотреть друг на друга.
Лучано говорит: — Максвелл, почему бы тебе не пойти поискать монетки, которые люди уронили на землю?
— А почему бы тебе не пойти поискать свою мужественность, Манкари.
Сбитый с толку, Лучано моргает.
— Что?
Паркер подходит ближе, его глаза сверкают.
— Потому что я собираюсь превратить тебя из петуха в курицу, ты, самодовольный придурок.
Я просто не могу удержаться и смеюсь. Лучано смотрит на меня с ужасом и обидой. Я ободряюще сжимаю его руку.
— Эти американские мужчины такие вульгарные, правда, Лаки? Держу пари, в Италии ни один джентльмен не сказал бы ничего подобного в присутствии леди.
По гордости в глазах Лаки я вижу, что искупила свою вину. Он говорит: — Конечно, нет. Вульгарность — признак низших классов. — Он снова усмехается Паркеру, а затем говорит что-то по-итальянски.
Поразительно, но Паркер отвечает ему на итальянском.
Что бы он ни сказал, у Лучано случился приступ ярости. Он напрягается, убирает руку с моих плеч и кричит: — Как ты смеешь! — И бросается на Паркера.
Я с криком отпрыгиваю. Паркер быстро отходит в сторону, когда Лучано кидается на него и пролетает мимо. Он врезается в официанта, несущего поднос с едой, и они оба падают на пол. Лучано с треском ударяется головой о мрамор и замирает. Собирается толпа. Официант пытается подняться, его пиджак весь в фаршированных яйцах. Лучано стонет, лежа лицом вниз.
Я пользуюсь возможностью и допиваю свой мартини, затем прошу бармена налить еще.
Паркер подходит ко мне. Высокий и импозантный, он смотрит на меня, когда я оказываю ему холодный прием.
— Ты затеяла очень опасную игру, Виктория.
Его голос неожиданно грубый. Не глядя на него, я отвечаю: — Не смей говорить со мной об играх, Паркер.
— Что ты хочешь этим сказать?
Двое мужчин безуспешно пытаются помочь Лучано подняться на ноги. Он продолжает падать, ноги не держат его. Собравшаяся толпа шепчется. Хихикает.
— Пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект. С меня уже хватит этого на сегодня.
— О, ты имеешь в виду своего спутника? Того, у которой IQ как комнатная температура?
Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.
— Ты оскорбляешь моего кавалера? А твоя спутница вообще достигла совершеннолетия?
Паркер смотрит на меня с таким огнем в глазах, что я удивляюсь, как я еще не воспламенилась. Он крепко берет меня за плечо и отворачивает от стойки.
— Я еще не получила свой напиток!
— Ты получишь его позже. Сначала тебе нужно еще кое-что.
Когда я шиплю, как разъяренная змея, он прижимает меня к своему твердому телу и говорит мне на ухо: — Ты напрашиваешься на порку с тех пор, как мы познакомились. Тебе это нужно. Сейчас.
Я не успеваю поднять челюсть с пола, как Паркер уже ведет нас через комнату, вверх по изогнутой лестнице и в темный коридор на втором этаже, где нет никого, кроме нас.
Глава шестнадцатая
Виктория
Паркер тащит меня в первую комнату наверху лестницы. Это библиотека, тускло освещенная единственной лампой на дубовом письменном столе в другом конце комнаты. Стены от пола до потолка заставлены книгами. Два мягких кресла стоят по бокам от журнального столика. Бордовый бархатный диван обращен к незажженному камину. У меня нет времени рассмотреть всё как следует, потому что, как только мы заходим внутрь, Паркер разворачивается, хватает меня за плечи, прижимает к книжной полке и целует.
О Господи, какой у него вкус. Божественный.
Он отстраняется,