Ян преграждает дорогу.
Он в мокром насквозь пиджаке, с которого стекают крупные капли воды. Взъерошенные волосы липнут к лбу, ресницы слипаются. Губы его бледные и чуть подрагивают, однако Ян даже не предпринимает попытки спрятаться от дождя.
– Юля, нам нужно поговорить.
Напряжённо сжимаю лямку сумки и качаю головой.
– Прости, Ян, я не могу. У меня урок через десять минут начинается.
– Мне нужно только две минуты.
– К сожалению, для тебя нет и двух.
Он делает шаг ближе, но я тут же отступаю назад, бёдрами впечатываясь в дверь машины.
– Хорошо, я успею за минуту.
Я закатываю глаза. Раздражение накатывает волной.
– Ян, мы не на рынке. Не нужно со мной торговаться. Моё время ты всё равно больше не купишь.
– Мы не можем это игнорировать. Нам нужно всё обсудить.
– Тут нечего обсуждать. – Я выпрямляюсь, поднимаю взгляд и с вызовом смотрю ему прямо в глаза – в эти глубокие чёрные дыры. – Ты женат. Просто забыл об этом упомянуть. Бывает. Такая мелочь. Совершенно незначительная в твоём мире, где нет границ, правил, обязательств и условностей. Но я не такая, Ян. Да, я скучная, ты был прав. Да, мне важно, что обо мне думают люди. Мне важно, что говорят в школе, как меня воспринимают дети и родители. Учительница, спутавшаяся с женатым мужчиной, обязательно напорется на осуждение и порицание, как бы нам ни хотелось натянуть наше общество на понятия толерантности и лояльности. Нет, Ян, твоё безрассудство обязательно отразится на моей репутации. А я не хочу этим жертвовать.
Ян закидывает руку за голову, пальцами вцепляется в волосы на затылке. С силой оттягивает.
Закусывает губу.
– Юля, я… Я не знаю, что сказать.
– Надо же, – хмыкаю. – Петров не знает, что сказать? Да это же настоящий оксюморон.
– Этот брак не имеет для меня значения. Он фиктивный. В нём нет любви и… Юля, послушай…
– Нет, теперь ты послушай. Ты прав, я не должна обижаться. Это не моё дело. Это только мои проблемы. Я сама придумала себе неизвестно что. Нафантазировала то, чего не было.
– Оно было. – Хрипло возражает Ян, глядя на меня исподлобья с таким надломом в глазах, что моё сердце пропускает пару ударов. – Юля, тебе не показалось. Всё, что ты чувствовала, было настоящим.
– Прости, но я больше не верю тебе.
Пытаюсь пройти мимо, но он перехватывает меня за плечо.
– Давай обсудим всё.
Стряхиваю его руку.
– Мы только что это сделали. Больше обсуждать нечего.
– Я никуда отсюда не уеду, пока мы во всём не разберёмся!
– Не глупи, – фыркаю недоверчиво. – На улице дождь, ты простудишься.
– Простужусь, умру, и моя смерть будет на твоей совести, – вздёргивает он брови и ухмыляется. – Но, Иванова, я никуда не уйду. Не сдвинусь с этого самого места, пока ты не поговоришь со мной как взрослая девочка!
И, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений, Ян демонстративно снимает мокрый пиджак, кладёт его на край бордюра и опускается на землю. Подперев кулаками подбородок, смотрит на меня снизу вверх.
– Вот прямо здесь. Сяду. И буду сидеть.
От злости стискиваю зубы так, что челюсть сводит.
Манипулятор!
Шантажист!
– Ну и пожалуйста! – Выпаливаю гневно. – Подхвати пневмонию, раз уж у тебя совсем мозгов нет! Идиот!
Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к школе.
Но даже когда за мной захлопывается дверь, его образ – мокрый, упрямый, сидящий под дождём – никуда не исчезает.
Уроки идут один за другим.
Я листаю учебник, скриплю мелом по доске, что-то объясняю, задаю вопросы, получаю ответы. Но каждое слово даётся с трудом. Стоит мне на секунду ослабить контроль, и мысли тут же беспорядочным потоком утекают в другое русло.
Картинка перед глазами плывёт.
Я здесь – и одновременно где-то совсем в другом месте.
– Юля Викторовна? – Тихий голос прерывает мой ступор.
Я моргаю и «возвращаюсь» в класс.
– Да?
– А вы нам домашнее задание не продиктовали.
– Ах… Да, конечно. Записываем домашнее задание.
Выпроваживаю класс, закрываю кабинет и иду в учительскую.
Проверяю тетради, заливая в себя третью чашку кофе за сегодня.
Переворачиваю страницу.
Но буквы расплываются, а рука вдруг замирает над строчками.
Ян…
Сердце спотыкается на этом коротком имени, вспышкой возникшем в голове.
Упрямый осёл. Почему ты не хочешь оставить меня в покое ни в реальности, ни в мыслях?
А я?
Тоже хороша!
Взрослая, казалось бы, женщина, а веду себя как влюбленная и вновь отвергнутая девчонка.
И больно мне, как маленькой незрелой девчонке – нерационально и тупо.
Как тогда, в одиннадцатом классе, перед выпускным.
Ведь всё повторилось… Повторилось с такой филигранной точностью, что сложно не поверить в то, что сама судьба-злодейка приложила к этому свою руку, чтобы дать мне ещё раз наступить на грабли. Но теперь… Теперь-то мне хватит ума не допускать больше такой ситуации, да?
Иванова, запомни это чувство стыда и впредь не допускай подобного.
Припёрлась с пирогом… Боже…
Сжимаю ручку так, что костяшки белеют. Заставляю себя вернуться к работе, но долго держать концентрацию не выходит – через пару минут дверь учительской распахивается.
Ольга Николаевна, наша завуч, торопливо проходит, отставляя открытый зонт в сторону.
Её короткие волосы закручиваются в крупные завитки от влажности. С одежды капает вода.
– Ой, Юля Викторовна, на улице такой ливень страшный! Не помню ещё такого в апреле!
– Действительно, погода разгулялась, – натягиваю улыбку.
– Синоптики говорят, что ближайшие дня четыре дождь не прекратится. А послезавтра вообще ураган обещают!
– Уйдём на дистант?
Ольга Николаевна пожимает плечами.
– Кто знает? Будем ждать распоряжений директора.
Она подходит к окну, глядит наружу, качает головой.
– Какой-то бедолага сидит прямо под дождём. Видимо, ребёнка ждёт. Я предложила ему войти, но он отказался.
Я резко поднимаю голову.
Сердце учащает свои удары вдвое.
Бросаю ручку на стол и подбегаю к окну.
За стеклом – всё тот же одинокий силуэт, понуро опустивший голову так низко, словно на него давит невидимая плеча весом в пару сотен атмосфер.
Сколько прошло?
Часов пять? Семь?
Прижимаюсь лбом к окну. Прозрачная поверхность стекла тут же запотевает от моего дыхания, и я пальцем протираю небольшой участок – ровно столько, чтобы в него полностью помещалась фигура Яна.
И теперь он сидит там, словно окутанный туманом, в любую минуту готовым поглотить его целиком…
***
Я закрываю за собой дверь школы, расправляю зонт и выхожу под дождь.
Ливень стоит стеной. Кажется, он не ослабел, а напротив – лишь нарастил мощь. Потоки воды стекают вдоль тротуара и собираются в лужи, отражающие яркие