Паника накатывает волной. Явственно осознаю, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то…
Не хочу даже додумывать эту мысль до конца.
Бью Рому локтем в бок.
Резко, наотмашь.
Рома зло чертыхается, хватка ослабевает – я вырываюсь, но он ловит меня за запястье и резко дёргает обратно.
– Ах ты…
– Руки. Убрал. – Громыхает голос за нашими спинами.
Ледяной, пропитанный угрозой.
Голос, от которого стынет кровь…
Глава 30
Ян.
Улицы тонут в полумраке.
Меня бросает в жар, когда я вижу, как во двор сворачивает знакомая фигура.
Я уже полтора часа высматриваю её машину, а она – пешком.
Рядом с ней снова этот клоун.
Он идёт слишком близко. Наклоняется к ней, что-то говорит, улыбается.
Меня мгновенно накрывает.
Холодная, тяжёлая ярость впивается в затылок, расползается по телу и сковывает мышцы. Сжимаю кулаки, глядя, как этот придурок заправляет руки в карманы, самодовольно наклоняет голову к Юле.
Какого хрена?
Расслабленный, нахохлившийся, раздутый как жаба, с этой мерзкой ухмылочкой.
Идиот.
Меня так тошнит от него, что готов нутро выблевать.
Зачем ты с ним, Юля? Разве ты не видишь, что он…
Хватаюсь за дверную ручку, чтобы выйти, но в последний момент торможу себя.
Стоп.
Я обещал.
Обещал ей. Обещал её матери. Обещал себе, в конце концов, что буду вести себя хорошо. И если у меня появился соперник – то я сыграю честно.
Заставляю себя откинуться на спинку сиденья и глубоко вдохнуть. Глаз от парочки отвести не могу – пялюсь в надежде, что мой тяжёлый взгляд испепелит этого индюка на месте.
Пытаюсь внушить себе, что эти мои мутные трипы – лишь мои проблемы. Что ревность – это болезнь, а я, чёрт возьми, взрослый мужик, а не уличный пёс, чтобы рычать на чужих у подъезда.
Но потом этот ублюдок касается её.
Берёт за руку.
Юля делает шаг назад, но он не отпускает. Что-то говорит ей, наклоняясь ближе.
Вижу, как она дёргается, как её плечи напрягаются.
А он продолжает наступать.
Ладонь его скользит по её предплечью, пальцы сжимаются, не позволяя вырваться.
Юля отступает ещё на шаг – почти прижимается спиной к двери подъезда.
Её губы двигаются – говорит ему что-то, но он даже не думает останавливаться.
Крышу срывает.
Меня выносит из машины на чистом инстинкте.
Дверь машины хлопает так, что звук отдаётся в ушах.
Что-то внутри меня хрустит, ломается, взрывается атомной бомбой.
На ходу закатываю рукава рубашки. Не чувствую, как иду. Не чувствую собственное тело в пространстве – я просто оказываюсь рядом.
В груди полыхает гнев – дикий, животный, всепоглощающий.
В ушах гул, пульс долбит в висках, как боевой барабан. Всё остальное – фон.
Есть только она.
И этот урод, который посмел…
– Руки. Убрал. – Сам удивляюсь, как мне удаётся выговорить это членораздельно.
Голос хриплый, чужой.
Рома оборачивается, и я вижу в его глазах замешательство.
Делаю ещё шаг вперёд.
Он – шаг в сторону, однако грабли свои с Юлиного запястья не убирает.
– Ян… – Юлин голос тихий, но я и без него знаю, что делать.
Внутри меня клокочет ярость, глухая и безжалостная.
– Ещё раз для особо одарённых. – Смотрю прямо в глаза этому говнюку и произношу медленно, с расстановкой. – Убери. Свои. Руки.
Его пальцы разжимаются, он делает ещё один шаг в сторону.
Боишься? Правильно делаешь. Я невменяемый сейчас.
– Ладно, чувак, не кипятись. Всё, не трогаю! – Рома медленно поднимает руки ладонями вперёд, изображая миролюбие. – Я же не знал, что она занята. А чё она молчала? Надо было сказать… Всё. Спокойно. Окей?
Молча высверливаю взглядом дыру в его черепе, пытаясь договориться со всеми своими демонами и не сорваться прямо сейчас. Не вгрызться ему в глотку за то, что он посмел тронуть её.
– Сюда, – Коротким жестом подзываю Юлю.
Она подбегает ко мне, и я тут же заталкиваю её за свою спину.
Лопатками чувствую её страх, её учащенное сердцебиение.
Дышу глубоко. Грудь ходит ходуном.
Рома всё ещё стоит на месте, усмехается, стараясь казаться расслабленным.
– Ну всё, мир. Расходимся. Вот и всё. Ни к чему нам агрессия, да?
– Вали отсюда, – рычу, и даже мне самому страшно от того, какой у меня голос.
Не узнаю его.
Юля за моей спиной тихо всхлипывает. Короткий звук, полный боли и разочарования во всём человечестве действует, как спусковой крючок.
Меня выносит до основания.
Бросаюсь вперёд, хватаю Рому за шкирку и вкладываю всю свою ярость в удар.
Глухой хруст.
Рома отшатывается, хватаясь за нос.
А потом, напрочь забыв, что собирался быть миролюбивым, машет рукой в ответ. Удар приходится на бровь, вскользь задевает скулу.
Горячая струйка скользит по виску.
Юля вскрикивает сзади.
Но я её не слышу.
В голове гудит белый шум, весь мир сужается до одной точки.
Хватаю Рому за ворот толстовки, дёргаю вверх, отрывая его от земли.
– Ещё раз увижу тебя рядом с ней – закопаю. —Выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Голос вибрирует в груди. – Ты меня понял?!
Рома судорожно кивает.
– Не появляйся здесь больше.
С отвращением отшвыриваю его в сторону, как мусор.
Он падает, но быстро вскакивает, ошарашенно смотрит на меня, на Юлю…
Убегает.
Я стою посреди двора, дышу тяжело, будто после марафона. Кулаки сжаты так, что белеют костяшки.
Мало.
Адреналин бушует в венах, требуя выплеска. Хочется догнать этого ублюдка и закатать под асфальт. Сделать так, чтобы у него даже мысли не возникло снова приблизиться к ней.
Но позади меня – Юля.
Я слышу её дыхание. Чувствую, как дрожит воздух между нами. Она напугана, вымотана, и последнее, что ей сейчас нужно – это ещё один взрыв ярости.
Эта мысль ледяной водой смывает остатки гнева.
Медленно поворачиваюсь.
Юля сжимается, будто пытается стать меньше, незаметнее, спрятаться в тенях двора.
Меня же рвёт на части. Меня разносит в клочья.
– Ян… – Выдыхает.
– На кой хрен тебе снова понадобилось встречаться с этим ушлёпком? – Мой голос срывается, эхом отдаваясь среди многоэтажек. – Я говорил, кто он! Я предупреждал!
Юля вздрагивает, но тут же вскидывает подбородок, стиснув зубы.
– Я… – шмыгает носом, глядя мне в лицо. – Я не думала…
– Не думала! – В бешенстве всплескиваю руками. – Вижу, что ты не думала! А если бы с тобой что-то случилось?!
– Но ведь не случилось!
Её эмоции накатывают, захлёстывают с головой.
– Да, потому что я оказался рядом! – Рявкаю. – А если нет?!
– Значит, я бы