Хрипота и надрыв в его голове подсказывают мне, что сейчас для Сизова случился акт самонасилия. Ему невероятно тяжело оправдываться или объяснять перед кем-то свой выбор. Но то ЧТО он говорит, добивает меня в состояние шока окончательно.
Оборачиваюсь и смотрю ему в глаза.
— А сейчас?
— А сейчас я ни с кем никакими делами не связан.
— Это слишком обтекаемый ответ….
Макар усмехается.
— Я уже отвечал, что рядом со мной вам будет безопаснее. Потому что если я кому-то и нужен, то они уже точно поняли, где мое слабое место.
— О Господи… — шепчу, наконец, осознав весь масштаб проблем, в которые попала.
Колени подгибаются. Я прислоняюсь к стене и стекаю по ней вниз. Перед глазами проносится вся жизнь. Сын, мама, какие-то мечты, Маша…
— Ты так себя ведешь, будто я умер, — хмыкает Сизов. — Не бойся. Боженька меня к себе не забирает. Нахер я ему не нужен. А в аду конкуренты не нужны…
— Что ты несешь, Макар!? Это же не смешно! Это страшно! Ты сначала втянул нас, а теперь хочешь втянуть еще одного ребенка!
Сизов разводит руками.
— Ты права. Знаешь, я ведь и сам полностью разделяю твое мнение. И совершенно не хотел выходить из тюрьмы. Маша бы после моей смерти получила большое наследство. Но твое появление… Оно вселило в меня надежду, что ещё может быть, я поживу.
— Макар, это снова манипуляция, — шепчу с отчаянием, — это не честно!
— Хорошо, — неожиданно кивает Сизов. — Я тебя услышал. Можешь поступить сейчас так, как считаешь правильным.
— То есть, если я хочу уйти, то могу уйти?! — Храбрюсь.
— Абсолютно верно.
Делаю два глубоких вдоха, чтобы не зарыдать и сбегаю вниз.
Там судорожно собираю по этажу вещи.
Сердце колотится так громко, что я практически ничего не слышу.
Забегаю на кухню выпить воды, потому что даже не умывалась, и вдруг останавливаюсь, заметив в чуть приоткрытом шкафчике кучу таблеток.
Открываю дверцу шире и читаю названия на упаковках. Это те, что прописывали Макару в больнице, когда он спас Мишку.
В памяти мгновенно вспыхивает картинка, которая только как неделю перестала будить под утро. Тот вечер..
Как мне быть? Как?
Слышу сверху тихий голос Сизова. Он с кем-то говорит.
Как преступница, крадусь по лестнице и замираю возле стеночки, превращаясь в слух.
— А если я спрячусь под горку, — неожиданно слышу голос сына. — Ты меня тоже найдешь.
— Тоже, — отвечает Макар. — Но лучше не убегай от воспитателя. Договорились?
— Да. А ты когда меня в бассейн позовешь?
— Позову обязательно. Нужно с мамой согласовать. Ты шарф не теряешь?
— Не-а… Ладно, я побежал.
— Беги! — Добродушно отзывается Макар.
Миша опять звонил Сизову? Вот так просто?
Задетая за живое, стою и понимаю, что взять, собрать вещи и уйти от Макара, я не смогу.
Это ощущается предательством. Так, будто меня спасли, вытащили за шкирку из воды, посадили в лодку, а я, как только продышалась, спрыгиваю обратно и оставляю человека, который рисковал собой грести одного.
Я ненормальная? Или просто влюбленная идиотка?
А если помимо двух детей уже есть третий. Нет, это маловероятно, но все же…
Тихо выхожу из своего укрытия и останавливаюсь в дверях. Меня всю трясет от эмоций.
Макар стоит ко мне спиной, накидывая на плечи рубашку. Я снова смотрю на его шрамы.
— Тебе сделать кофе? — Спрашиваю дрожащим голосом.
Может быть, ему уже от меня ничего не надо…
Оборачивается.
— Эспрессо. Это правая кнопка на машине, — отвечает, как ни в чем не бывало… — И хлеб в тостер забрось, пожалуйст.
Глава 41
Марина
Быстро собравшись и заскочив в поликлинику за документами, мы с Макаром едем в интернат.
У меня от нервов болит голова и шкалит пульс. Переписываюсь в чате с Викой.
«И что? Сильно мне кости перемывают?»
«Пыф! А ты как думаешь?» — Отвечает подруга. — «Во-первых они пашут, а ты нет. Во-вторых ты публично сменила одного мужика на другого…»
Кошусь на Макара. Он тоже что-то пишет, погрузившись в ноутбук. Хмурится. И от этого его профиль становится немного демоническим.
Господи… Страшно представить, что будет, если у нас ничего не получится. Защищаться ещё и от него? Мне кажется, что с Сизовым я стала ещё беззащитнее, чем была.
«А ещё пол часа назад на собеседование тетка какая-то приходила. Думаю, что тебя все-таки уволят.» — Добивает меня подружка.
Я судорожно вздыхаю. Это ожидаемо. Пока я пахала, на мне ездили, а малейшее движение в сторону — и все. Ты уже не винтик большой системы, а самое слабое звено, которое подлежит утилю.
На экране высвечивается номер директора интерната. Она пока ещё не знает, что я теперь по другую сторону баррикад и больше никому семью не ищу.
— Алло… — отвечаю.
— Марина Ивановна, — слышу нервный голос женщины. — Вы обещали нам документы на Марию из пятой группы. Подскажите, пожалуйста, можете ли вы привезти их сегодня пораньше? Ребенка хочет забрать приличная семья. Посол Испании и его супруга…
Мне на пару мгновений становится дурно. Вот уж действительно, помогла так помогла. И что теперь делать?
— Карина Семеновна…
Макар резко выхватывает у меня трубку.
— Идите на хер, Карина Семеновна! — Говорит с чувством. — Или мои люди вам недостаточно понятно объяснили, что девочка никуда не едет?
Сбрасывает.
Меня начинает потряхивать.
— Макар, ты все слышал? Наш разговор? Что мы будем делать?
— Снимать штаны и бегать, — огрызается Сизов. — Не истери только, ради Бога. Давай договоримся, что все проблемы у нас решаются с холодной головой. Да?
— Да… — выдыхаю. — И все-таки? Ты же понимаешь возможности чиновника на таком уровне! И я понимаю, почему они захотели девочку. Она с первой группой здоровья и талантливая. К ним в интернат недавно приезжала балетная школа. У Маши стопа…
— Не беси меня, Марина! — Обрывает меня резко Макар. — Сама будешь ее стопой заниматься!
Судорожно выдыхает, прикрывая глаза, и тут же подхватывает мою руку. Прижимается губами к пальчикам.
У меня по лицу начинают течь слезы.
— Они же ее у нас не заберут?
— Не заберут.
Сизов снова погружается в компьютер и какие-то короткие звонки.
Собрав все пробки, мы приезжаем в интернат к обеду.
— Макар! Что это? — Прилипаю к окну.
— Успокойся, это