— Так вот ты чего задумала! — он присел и хлопнул себя по коленям, уставившись на меня.
— А что ещё-то остается? Эти ученики здесь не по своей воле. Может, пара и наберётся, кто и правда хотят учиться. Остальные прохлаждаются да ноют. А кормить всех надо. Кирилл Иваныч то ли не видит, что вокруг него происходит, то ли видеть не хочет, — я не знала истинной истории хозяина и надеялась, что сторож со временем поделится со мной своими знаниями.
— Так-то оно так, — повздыхал дед и пошел провожать меня вокруг дома уже в полной темноте. Я поняла, что он больше ничего не расскажет, но давить не собиралась.
— Дык… Это… Каво там скрипит-та? — он даже остановился, давая понять, что вопрос его очень заботит и на ходу его решать нельзя.
— Я и сама хотела тебя спросить. Не в первый раз ведь уже!
— До этого ни разу такого не было, барышня Елена Степанна, ни разу! Мыши там, ишо какая живность, дык они ить тихохонькие, а тут… энти ящики нелёхкии! — сторож поднял палец, показывая важность своих выводов. — Ладноть, завтрева ворота открою, при белом свете гляну: чаво там. Спи давай, девка, отдыхай, — проводив меня до небольшой двери в задней части дома, он побрел назад.
А потом я лежала, глядя в темное окно, и скучала по движущимся по стенам теням от деревьев, появляющимся, когда их освещает проезжающий автомобиль. По шепотку внуков, успевающих перед сном поделиться друг с другом чем-то важным.
Я никогда не ругала их за эти «ночные переговоры» и просила дочку не обращать внимания: какая разница, если заснут минут на тридцать позднее, если в эти темные минуты они заодно. И как никогда понимают, что они братья, защита и поддержка друг друга. И пусть пока у них будут секреты от нас, зато в будущем они будут вместе против всех проблем.
…И я горько зарыдала. Впервые за все время, которое провела здесь. Не от безысходности или страхов за свою жизнь. Я рыдала от тоски по своим близким, оставленным там… в далеком, явно никогда больше не увиденном мною будущем, где уже прожила одну жизнь.
Глава 25
После завтрака я поймала Варвару и осторожно передала ей все пятнадцать рублей. Она, когда поняла, что это, подняла на меня глаза и удивленно свела брови.
Запасы кой-какие у меня еще есть. Ты обращайся, если надо, — ответила я на ее молчаливый вопрос и поспешила делать работу, очерёдность которой теперь знала как свои пять пальцев.
Днём я хотела выкроить немного времени, когда дед откроет ворота в сторону огорода. Там, за кустами, меня мало кто заметит, а вот я смогу ладом разглядеть эти чертовы скрипящие ящики.
Как назло пошёл дождь, но мне это было только на руку: во дворе и в только-только начавшем подсыхать после зимы саду не окажется желающих заговорить, поцеловать или пойти за мной.
Ворота в конце длинного участка и правда оказались приоткрытыми. Я вошла тихо внутрь, скинула промокший за несколько минут под дождем плащ и, осмотревшись, бросила его на самый чистый ящик.
Теперь короба можно было рассмотреть более детально: толстая фанера или это были тонкие доски, идеально подогнанные друг к другу, сколоченные в кубы с помощью тоненьких брусков внутри. Дном была настоящая толстая доска. Крышки хорошо подогнаны, и на них отчетливо видны отверстия от гвоздей.
По всей видимости, в них что-то привезли, выложили, а ящики так и остались стоять. Но этот слой пыли не мог собраться за зиму. Я провела пальцем по одной из крышек и сделала на ней дорожку глубиной в сантиметр, не меньше.
— Значит… могли остаться и от прошлых хозяев. Чем там занимался купец Васильев? Обувью? Неужели они шили так много, чтобы отправлять обувь в ящиках, где легко уместятся два человека? — пробормотала я себе под нос.
Дождь не собирался прекращаться и, казалось, даже усиливался, добавляя ко всему прочему, всё более мощные порывы ветра. Весна шагала семимильными шагами, будто торопилась наверстать: смыть или прибить оставшиеся после зимы следы прошлогодней прелой травы и листьев.
Город не затих, но из-за шума ливня внутри этого строения не было слышно ничего: он колотил мерно по крыше. Я постояла перед воротами, радуясь, что помещение достаточно прогрелось за день, и даже с голыми руками совсем не холодно, хотя снаружи воет ветер.
Я прошла в одну сторону до поворота, потом вернулась и пошла в другую сторону. И тут, после поворота, который я еще не проходила, я отчетливо увидела на полу следы от одного из ящиков. Словно его нередко передвигали то на узенький проход, перегораживая дорогу, то обратно. Метрах в пяти дальше ворота тоже были приоткрыты, но свет сюда поступал слабый. Да и тяжелые серые облака так заволокли небо, что свет из окон можно было не считать.
Я подошла и разглядела на пыльной крышке следы от пальцев. Располагались они так, словно двигающие нажимали ладонями на верхнюю часть стенки короба, задевая крышку сверху кончиками пальцев.
След на полу был сантиметров сорок — немало: как раз чтобы протиснуться мимо и пройти дальше по коридору или… Или чтобы пролезть за ящик к паре других, стоящих за ним!
Сначала я уже было упёрлась, чтобы отодвинуть его на дорогу и, протиснувшись, заглянуть. Но потом, словно получив небольшой удар током, отдернула ладони.
«Если там и сейчас кто-то есть, я могу схлопотать по голове. И в этом шуме ни одна душа не узнает, где меня укокошили.», — пронеслось в моей дырявой голове.
Я прошла дальше, надеясь, что быстро миную узкий проход и окажусь возле приоткрытых ворот.
Но когда оставался ровно шаг, чтобы выйти и порадоваться, что избежала возможной беды, во мне заговорило любопытство!
— Да здесь точно ничего путного. Только пыль да коробки. Надо сказать Никифору, чтобы закрывал. Сырости здесь только не хватает, — достаточно громко озвучила я, осмотрев ближайшие к выходу короба и порадовавшись, что они стоят плотно у стены, прямо возле воротины.
Шагнула на улицу, а потом резко присела и на цыпочках, склоня голову, вернулась назад, замерев за парой плотно прижатых друг к другу коробов.
После пары минут начали затекать ноги, и в голове стучалась лишь одна мысль: я играю сама с собой! Здесь не может быть никого! Зачем кому-то прятаться здесь? Как выходить из склада на улицу?
«Черт, конечно! Выйти во двор можно легко и просто: отворив засов. Замки ведь навешаны только