Только будь осторожен, у нас во дворе живет собака. Она не лает, но больно кусается. Если что, я предупредил!»
Закрыв альбом, я убрала его на место, испытывая умиротворяющее спокойствие. Вскоре мы наконец отыскали нужную коробку и принялись украшать дом. Потом я ненадолго прилегла, чтобы восстановить силы. А, отдохнув, снова спустилась вниз и обнаружила в центре гостиной елку, расправившую свои пушистые ветки. В доме так хорошо пахло лесом и свежей хвоей.
Повернув голову, я увидела Артема. С сосредоточенным видом он заканчивал обматывать елку гирляндой. Затем подошел к столу, достал из коробки красный шар и повесил его на елку.
— Ну, мне кто-нибудь поможет? — Артем сосредоточил на мне полный теплоты взгляд, в котором сверкала хитринка.
— Елена сказала, что неважно себя чувствует… — я подошла ближе, пожав плечами.
— Она в последнее время сильно сдала, поэтому через пару дней отправляю ее до конца каникул в профилакторий. Пусть немного подлатает здоровье.
— Это хорошо. Подлатать здоровье, я имею в виду…
Я замялась, вдруг сообразив, что кроме нас с ним в доме никого не будет. Кажется, Апостолов догадался, о чем я подумала — я поняла это по его взгляду и смутилась.
— Красивая елка, — пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость, и повернулась к столу, где стояла коробка со стеклянными шарами, переливающимися всеми огнями.
— Мама очень любила Новый год. Она каждый год докупала шары в свою коллекцию. Этим игрушкам больше двадцати лет, своего рода семейная реликвия. Даже не верится, что уцелели, — взяв золотую шишку, Апостолов нашел ей место рядом с красным шаром, а я потянулась к длинным серебристым бусам.
Какое-то время мы молча украшали елку. Взяв блестящую красную звезду, я привстала на носочки, чтобы прикрепить ее на самой макушке, но не смогла дотянуться. Артем подошел ко мне сзади и, обхватив за талию, легким движением приподнял. От этого неожиданного прикосновения меня бросило в жар.
Сама не ожидала, что тело отреагирует так остро. В нос пробрался до дрожи волнующий мужской запах. Запах Артема. А еще аромат шоколада. Похоже, он снова ел мой невкусный шоколадный торт…
Подрагивающими пальцами я пыталась установить звезду на макушку, а Артем часто дышал мне в шею, но я старалась не вспоминать о том, как с ним может быть сладко.
— Не получается вставить… — я не сразу сообразила, как нелепо это прозвучало.
— Хочешь… я вставлю? — в его севшем голосе вибрировал смех.
— Я почти смогла. — Ладони Артема сползли на открытый участок кожи между моей футболкой и домашними штанами, я тихо сглотнула. — Готово…
Опустив руки, я неуверенно скользнула кончиками пальцев по его горячим ладоням, сцепленным на моем животе.
— Готово, Артем, — повторила я, намекая, что больше не нужно так крепко держать меня.
Не произнеся ни звука, он отстранился. Обернувшись, я дернулась, как от удара током, напоровшись на прямой мужской взгляд. Он был горячим и тяжелым. Я не сразу сообразила, что, попятившись, уперлась в край обеденного стола.
Вот дуреха!
— Ты верил в Деда Мороза? — тихо спросила я, впиваясь пальцами в мягкую ткань штанов, пытаясь незаметно вытереть взмокшие ладошки.
— Я никогда не был доверчивым мальчишкой, Саша, — но в глазах Темного я увидела маленького мальчугана, в жизни которого когда-то очень давно было место чуду.
Артем зажег гирлянды, отчего игрушки начали переливаться разноцветными огоньками. Красиво. Мое сердце восторженно замерло, потому что вместе с запахом хвои вокруг распространился запах уюта и тепла. Да, того самого запаха, волнующего предвкушения чуда родом из детства… Но больше всего вокруг пахло им. Я до сих пор ощущала на животе отпечатки шершавых мужских пальцев. И запах. Его запах.
— Мне нужно ненадолго уехать. К моему возвращению испечешь что-нибудь? — поинтересовался Артем, всматриваясь в мое лицо.
Кивнув, я проворчала:
— Попробую приготовить имбирные пряники.
* * *
Выключив свет, я легла в кровать. В воздухе витали нотки пряного лакомства. Даже после душа от рук до сих пор исходил еле уловимый аромат праздничных специй.
Масло, мед, мука, яйца, пряности — благодаря этому нехитрому набору ингредиентов на кухне лежала целая горка имбирного печенья, а я, несмотря на усталость, чувствовала себя весьма довольной.
Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь.
— Саш? — как и прошлой ночью, до меня донесся хрипловатый голос Артема, за которым последовала оглушительная тишина.
Я догадывалась, Артем все равно войдет, несмотря на мое молчание. Спустя несколько секунд послышались шаги, и обнаженный по пояс Апостолов разместился в кресле рядом с моей кроватью, откровенно заглядывая мне в глаза.
— Сахарная Саша… — прошептал он, добродушно посмеиваясь.
— Что смешного? — буркнула я.
— Я попробовал печенюшки, — нахальная улыбка стала шире.
И как? — чуть не спросила я, однако вовремя заставила себя промолчать, сделав вид, что меня не волнует его мнение. Хотя на самом деле мне было до жути интересно, я очень старалась, чтобы ему понравилось.
— Я бы переименовал их из имбирных человечков в десять негритят, — выдал Артем. — Вкусно, но немного пахнет горелым, — негромко добавил он, сверля меня теплым взглядом.
Промолчав, я отвернулась к стене. Снова, видите ли, ему не угодила! Так и уснула, погрузившись в самобичевание. Проснулась среди ночи, ожидая обнаружить комнату опустевшей, однако Артем все еще был рядом. Заснул прямо в кресле.
— Артем, — прошептала я, осторожно взяв его за руку. Апостолов моментально открыл глаза. — Ложись ко мне, тут еще полно места.
* * *
Утром открыв глаза, я некоторое время задумчиво разглядывала потолок. Артем ушел, но соседняя подушка до сих пор хранила его запах.
Повернув голову, я посмотрела в окно и зажмурилась от ослепительного солнечного света. Вдруг подумалось, что начать все сначала не так уж и трудно, как мне казалось на первый взгляд.
Воспоминания об этой странной ночи волчком крутились в моей голове. Так необычно было находиться с Артемом под одним одеялом, но при этом даже не прикасаться друг к другу. Впервые за долгие дни я по-настоящему выспалась. Просыпаясь под утро, я почувствовала, что Артем не спал и явно не мог найти себе места. Даже сквозь негу сна я ощутила, как Темный практически невесомо привлек меня к себе. Прошелся по моему лицу слегка загрубевшими подушечками пальцев, задевая впадинку над верхней губой, и только после этого, наклонившись, поцеловал. А потом он ушел.
Хотела ли я большего? Сложный вопрос. Я старалась гнать от себя эти мысли, выбрав позицию страуса, то есть продолжала прятать голову в песок. До дрожи опасалась, что физическая близость может все испортить, ведь