Но мужчина не отпустил меня, а напротив, еще сильнее притянул к себе и, подхватив под руки, поднял. А потом поцеловал.
Я не могла сопротивляться. Не потому, что висела над землей, а потому, что не хотела перестать чувствовать его губы и его руки. Вся моя бравада и вся смелость улетучились в один миг. Мысль о том, что я могу просто всегда быть рядом с ним. Не в роли жены и матери его детей, а в роли той, на кого указывают пальцем, кто живет не своей жизнью, а жизнью этого мужчины… Эта мысль больше не казалась мне такой уж страшной.
Глава 52
Через неделю я могла написать, как меня зовут, сколько мне лет и где я живу. Если бы не мало-мальское мое представление, как должно проходить обучение, Ильза не справилась бы. Я просто озвучивала в начале урока его план, и она шла по нему. Сначала мы изучали часть букв и слов из них, чтобы закрепить, а когда буквы были усвоены, понимание правил текста пришло из речи. Ею-то я пользовалась. Для меня важно было выучить буквы, их написание и кое-какие правила.
Девочкам все давалось сложнее. Видимо, сказалось то, что я знала из прошлой жизни, как применять слова на практике написания.
В свободное время я упорно писала с помощью палочки прямо на земле. Чернила и бумага были большой роскошью. А девочкам в роли доски я выбрала стену конюшни и показала, как можно писать угольками. Подсмотрев за мной, они тоже выбрали палочки и посыпанные кое-где песком тропки.
Занимая свои мысли учебой, детьми и делами в замке, я вытесняла мысли о лорде. Получалось плохо не только потому, что внутри себя я обнаружила огромную, ранее неизведанную область чувств, но и потому, что от природы я была прагматиком. Мне необходимо было распланировать свою жизнь как минимум на год.
Когда я знала, что меня ждет в ближайшее время, жизнь становилась понятной и логичной. Сейчас же в мои планы, словно вор, закрадывалась девичья мечта о личном счастье. Я представляла себе, как что-то вдруг меняется, и лорд устраивает нашу с ним счастливую и полную любви жизнь. Или вообще отказывается от своего статуса. И, естественно, мы тоже счастливы. Последнее было максимально нереальным, но после того, как я это себе представляла, первое уже казалось достижимым.
А потом наступало просветление, и все мои мечты рушились, как карточный домик. От этого становилось все больнее и больнее.
Гектор, который очень долго носил имя Ворчун, начал разговаривать раньше всех. За ним повторяли остальные дети дома, и я решила снова брать их с собой в замок. На примере своих ровесников малыши быстро начинали что-то сначала лепетать, а потом прекрасно перенимали слова. За нами они повторяли менее охотно.
Мой, а вернее, родной сын Либи оказался нежным, ранимым и очень трогательным малышом. Я до сих пор чувствовала к нему особую привязанность, но она росла не сильнее, чем к остальным. То есть я не начала любить его все больше и больше. Со временем мне показалось, что такую нежность к нему я испытываю только потому, что он и сам ласкуша и мамкин угодник: все время лез на колени, гладил меня по щеке, когда засыпал, и целовал при любом удобном случае. Наверное, он-то как раз и имел связь с телом, которое теперь принадлежит мне.
Я же любила всех. Часто задумывалась о том, что стоит быть более холодной, хотя бы по отношению к детям в замке. Но побороть в себе любовь я не смогла.
Нита расцветала с каждым днем, и я понимала, что дело здесь не только в ее детях, но и в том самом стражнике, который навещал ее каждый раз, когда это было возможным.
— Нита, я рада, что ты счастлива. Можешь не скрывать от меня своего нового друга, — прошептала я, когда в очередной раз она вернулась домой с нестираемой улыбкой.
— Я-аа, — протянула она и выдохнула, — я не хочу быть обманутой, Либи, но он кажется мне честным.
— Я и не собиралась тебя отговаривать. Ты молода, красива, но дорога мне, как самый первый человек, ставший почти родным. Я поддержу тебя в любом случае, — обняв подругу, я подумала, что в ее отношениях больше возможности хорошей развязки, чем в моих.
— Дни пролетают как несколько часов, а я только и делаю, что жду момента, когда он придет, Либи. Марта ругает меня, говорит, что он тоже может меня бросить, а в подарок оставит еще парочку детей, — Нита улыбалась сквозь слезы.
— А ты не торопись с детьми, Нита. Подольше его узнавай. А к детям переходи, только когда он сможет тебе что-то предложить, — советовала я. А в душе говорила себе: «Свои советы ты себе посоветуй.».
Марта и правда косилась на нас, но при мне ничего не говорила. Она была занята теперь девочками, которых они учили прясть и вязать, учили заниматься домом. Руки у подруг теперь освободились, и они, наконец, поняли всю прелесть в присутствии наших учениц.
Да, мы меркантильные особы, но в этом мире по-другому никак. Себе-то мало что удается заполучить, а уж раздавать такой важный ингредиент жизни, как время…
Через пару недель лорд позвал меня к себе. Прямо после обеда ко мне пришел Алиф и забрал из новой детской комнаты, последней, которую мы перестроили. Для детей от семи лет я предложила поставить двухъярусные кровати, и они были в восторге от этого новшества. В комнате теперь помещалось побольше детей, и появилось место для старших на нижних кроватях.
— Либи, ты говорила о том, чтобы отправить мальчишек в деревню, — начал лорд, расхаживая по залу. Здесь же была и Ильза.
Судя по выражению ее лица, она не совсем поддерживала эту идею, но молчала.
— Да, господин, — в глаза ему я смотреть не могла и от этого выглядела, думаю, не совсем уверенной в сказанном.
— Я подумал об этом. Они и правда могут этим заниматься до снегов. Только они не должны пропускать военную подготовку, — лорд остановился в паре метров и встал лицом ко мне. Теперь леди Ильза меня не видела.