— Пока я тебе только рот закрыл. Еще одно слово в таком же стиле — и сделаю тебе такой же… — указал на свое лицо. — Нос. Понял?
Мужик после паузы кивнул. И спросил с опаской:
— Твоя, что ли?
Леонид чувствовал, как висок сверлит взгляд сестры. Как тут ответить? Нет, не моя. И не светит. Но ни одной падле не позволено фантазировать на тему Каро!
— Женщин надо уважать. В принципе. Но если ты так не понимаешь, то — да. Считай, что моя.
Хорошо ответил. Правильно. Судя по всему — доходчиво.
Рядом послышался вздох Ми. Почему-то — удовлетворенный.
Раздался сигнал к началу следующей партии.
Глава 4
Первая игра после травмы прошла лучше, чем можно было подумать. Ожидания тренера Каро оправдала, команда, в том числе и ее усилиями, одержала победу. Но нога к концу игры все-таки разболелась. На площадке Каро держалась, а вот в раздевалке, после матча, расхромалась уже вовсю.
— Так, Палыч, что это? — от проницательного гвоздевского взгляда не укроется ничего.
Алексей Палыч только вздохнул. С началом осени у него, как обычного, расшалилась поджелудочная, и это не добавляла врачу хорошего настроения. В команде все об этом знали — тут вообще секретов ни у кого ни от кого нет. И что у врача команды хроническое заболевание ЖКТ, и что у Гвоздя люмбаго, и у кого какие травмы, и кто с кем спит. Нет, не внутри команды, разумеется. С ребятами из дружественных мужских команд, с кем пересекались во время соревнований. Ну а где еще найти девчонке-волейболистке парня, соответствующего масштабу? Чтобы не под ногами мешался, а хотя б чуть-чуть выше ростом был? Только в мужских волейбольных командах. Впрочем, баскетболистами тоже не брезговали.
— Пойдем, Лина, тейпы тебе наклею.
— Рот еще ей заклей, чтобы с тренером не спорила, — дополнил врачебную рекомендацию Гвоздь. И к этому они тоже в команде привыкли.
***
Каро едва успела выйти из душа, как раздался звонок в дверь. За ней обнаружились ее соседи.
— Вы их сделали! — Ми крепко обняла Каро, стукнув по спине бутылкой. Кажется, вина. Точно. — Это было красиво! Будем отмечать.
Леонид оттер сестру плечом.
— Так, а это что?
Интонации один в один гвоздевские! Каро запоздало отпихнула руку Леонида, которой он потянул полу банного халата.
— Тейп.
— Вижу. Зачем? Болит?
Каролина только кивнула. Ми отправилась в кухонную зону хозяйничать, принялась деловито звякать бокалами.
— Ногу мне покажи, — сказано это совершенно не терпящим возражений тоном. Леонид вообще только так с ней и разговаривает. Как будто все знает лучше всех. И про Каролину все знает лучше самой Каролины.
Каро вздохнула и все-таки отодвинула полу халата в сторону. Кароль даже наклонился, разглядывая ее ногу.
— Да кто ж так клеит… Еще и намочила. Ну-ка, снимай халат и в постель.
— Эй, ребят, давайте, хотя бы по бокалу выпьем, прежде чем вы уединитесь в спальне, — раздался от барной стойки голос Ми. Леонид уже развернулся и положил пальцы на ручку двери.
— А ты куда?! — Каро не знала, кому и как отвечать! За этими шустрыми кубинцами невозможно успеть!
— За гондонами, блядь, — от стойки послышалось фырканье Ми. — За тейпами. Марш в постель.
***
Хрен с ними, с внезапными стояками. А тут же просто уже реально куда-то под ребра остро долбануло — когда увидел ее. В белом, не очень плотно запахнутом махровом халате. Такая мягкая и домашняя — на контрасте со стремительно и наповал разящей Пушкой на площадке еще пару часов назад. И волосы. Вот это вообще смерть. К этому Леонид оказался не готов.
Он ни разу не видел Каролину с распущенными волосами. Всегда высоко убраны, либо в косу, либо в перетянутый в паре мест хвост. А тут… По плечами расплескались волны темных вьющихся волос. На белой ткани махрового халата — очень контрастно. И так красиво, что он стоял и тупо и молча смотрел. Пока Каро не повернулась, и халат чуть сильнее распахнулся. Нет, Леонид не пялился на грудь — он даже не заметил, было ли там что-то видно или нет. Его внимание привлекло другое. Между пол халата мелькнуло что-то фиолетовое. Тейп. И это Леонида сразу переключило.
Вот какая надобность была так упираться на площадке? И кто так криво клеит? Хотя в другой ситуации, может, и так нормально, но Каро-то, с учетом ее состояния, надо совсем по-другому. Ровно наоборот даже. Так, куда он сунул банку с тейпами?! Вечно Ми все перекладывает!
***
— Что-то случилось? — Ми покосилась на тейп в его руках. — У Каро проблемы? Мы, наверное, пришли зря, — она перевела взгляд на бокалы на барной стойке.
— Не зря, — Леонид тоже посмотрел на три бокала. — Но Каро алкоголь нельзя. Какао ей свари.
— А можно за меня не решать? — раздалось со стороны двери. Хорошо бы, чтобы это была дверь в спальню.
— Ты разделась? — спросил Леонид громко.
— Стринги оставила.
— Умница.
Ми хихикнула, а потом шепнула: «Я пошла за какао». А Леонид двинулся к двери спальни.
Про стринги соврала, конечно. Шортики и топик. И волосы, затопившие всю подушку.
Леонид к черту забыл и про тейп в руке, и про Ми с какао. Каро лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. И в голове у Леонида пронеслась целая вереница сценариев, что сейчас можно сделать. В пальцах даже покалывало от того, как хотелось запустить их в эту темную кудрявую массу. Зубы сжались от желания вцепиться в беззащитно повернутую шею — чтобы поставить смачный засос. А потом вздернуть за бедра, шортики вниз и…
Там, чуть ниже шортиков — намокший и решительно неправильно наклеенный тейп. Он так только хуже ей делает. Так, все. Мозги, а ну наверх. Наверх, я сказал!
Леонид сел на кровать, взял ладонью снизу Каро за щиколотку.
— Ой!
— Это еще не «Ой!».
Вспомнились вдруг ее слова. Те, тогда, после их неправильного, но охренительного поцелуя. Леонид в тот вечер выпил ровно столько, чтобы творить дичь, но, к сожалению, при этом наутро помнить о ней. И он помнил, как нарочито грубо говорил Каролине, чтобы остановить. Хоть кого-то — то ли себя, то ли ее. И как она ответила: «А если я этого хочу?».
Не-е-е-е-ет… Нет-нет-нет. Леонид запретил себе думать, что Каро сказала всерьез. Нет, это просто ее любимая привычка вечно с ним спорить. Назло. Наперекор. Потому что если это правда… Потому если это так…
А это не так. И Леонид