Инстинкт самосохранения перебил даже стыд. Я втянул голову, насколько позволила хватка, и… быстренько, всеми пальцами, пощекотал ей бок там, где заканчивались ребра.
Эффект был мгновенным и сногсшибательным.
— Ай! Ха-ха-ХА! — Вероника взвизгнула — не от боли, а от чистой, неожиданной щекотки. Ее стальная хватка дрогнула, ослабла на долю секунды. Ее тело дернулось в сторону, смех — странный, булькающий, совершенно не сочетающийся с ее образом холодной убийцы — вырвался наружу. — Ой, не надо! Ха-ха! Прекрати, мелкий! Это же нечестно!
Нечестно? Серьезно? А применять способность соблазнения на бедным и несчастным Миккири было очень честно?!
Выигранной доли секунды мне хватило. Я вывернулся, как угорь, из ее ослабевших рук, отпрыгнул на шаг и, не раздумывая, бросился к Сакуре. Объяснять этой дроу о нормах поведения — дело обреченное на провал с самого начала. Это тоже самое, что пытаться Бэтмену объяснять о том, что сохранение жизни негодяев, что постоянно сбегают — не самая лучшая черта характера.
Желание схватиться за оружие или сбежать, как ни странно, было, однако я задавил эти мысли логикой и своим здравым смыслом. Я схватил Сакуру за свободную руку (та, что не сжимала клинок) и резко рванул в сторону, за стойку, подальше от хихикающей, но уже быстро приходящей в себя дроу.
— Сакура, стой! — прошипел я, вставая между ней и Вероникой, хотя понимал, что я для дроу — не преграда, а развлечение. — Это не стоит того! Она же провоцирует! — слова подействовали, однако теперь её коготь почему-то уже был направлен на меня. — Так, дорогая моя Богиня Нежити, дыши! Просто дыши! Давай вместе — вдох, выдох! Вот так, правильно. — с этими словами Сакура тяжело задышала, пытаясь прийти в норму. Необузданная ярость в её глазах постепенно стала утихать, заменяясь… слезами? А? Чего?
— Микки! — и с этими словами на меня набросились с объятиями.
— Тише, Сакура. Все хорошо. Я здесь. — я пытался успокоить вампиршу, которая явно испытала какой-то эмоциональный шок. Наверное, подумала, что Вероника меня убьет сейчас, вот у неё и крышу чуть не сорвало. Расставаться со своей жизнью я как-то не спешу, ибо жизнь в новом мире меня более чем устраивает.
Успокаивая Сакуру, я посмотрел на дроу. Вероника уже перестала смеяться. Она выпрямилась, а затем внимательно коснулось своих карманов, явно прощупывая возможные потери. Ну, я же не какой-то сумасшедший, чтобы красть у неё что-то? Через минуту, убедившись, что все вещицы лежат на своих местах, на меня подняли взгляд, наполненный хищным любопытством, и показательно так облизнулись, как один Белый Змей из весьма популярного аниме. Да откуда у неё такой длинный язык?
— Интересный зверёк, — прошипела она, уже без слащавых ноток. Голос снова стал низким и опасным. Ее пальцы небрежно коснулись рукояти кинжала. — Очень… нестандартный. Как тебя зов… — она сделала шаг в мою сторону, инстинктивное уклонение снова заныло тревогой.
Дверь таверны с грохотом распахнулась.
— Вероника!
Мужской голос был твердым, без крика, но с такой интонацией немедленного подчинения, что дроу замерла на полшаге. В проеме стоял мужчина в практичной коже, над головой которого висела опознавательная таблица — [Кренн, человек, 36 уровень].
Лишь по уровню этого незнакомца я сделал вывод, что он является её напарником, однако этого было недостаточно для оценки ситуации. Я впился взглядом в Кренна. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось явное неодобрение. Он быстро окинул взглядом сцену: меня, стоящего полузаслоняющим перед Сакурой (которая все еще тяжело дышала, прижавшись ко мне), Веронику с ее хищной позой и все еще пылающий от ярости взгляд вампирши.
— Что здесь происходит? — спросил он, шагая внутрь. Его шаги были бесшумными, несмотря на тяжелые ботинки.
— Просто… знакомились, — Вероника оторвала от меня взгляд, но в ее улыбке не было ни капли раскаяния, только азарт. — Этот мышак… он…
— Достаточно, — Кренн резко перебил ее. Он подошел к ней вплотную, не агрессивно, но властно, и буквально оттеснил ее в сторону, отгородив от нас своим телом. Он наклонился к ней, заговорил тихо, быстро, на каком-то непонятном, шипящем наречии, вероятно, родном для дроу. Я видел, как Вероника сначала надула губы, потом пожала плечами, потом бросила на меня еще один долгий, изучающий взгляд. Кренн говорил настойчиво, с легким давлением. Казалось, он пытался вбить в голову этой особы их приоритеты, и что "милые зверьки" — не цель их визита.
Я разумно отвернулся и сфокусировался на Сакуре. Она дрожала, а ее дыхание было прерывистым. Я продолжал гладить ее по спине, шепча что-то успокаивающее и бессвязное вроде: — "Все, ушли сейчас, ничего страшного, просто психа занесло, дыши глубже, родная".
Мое сердце бешено колотилось — от адреналина, от щекотки, от нелепости ситуации, от страха за Сакуру. Вдруг она сорвется? Вдруг эта дроу передумает уходить?
— Микки… — Сакура прошептала мое имя, и в ее голосе было что-то хрупкое, несвойственное ей. Она подняла на меня взгляд — алые глаза были огромными, влажными, полными смеси ярости, унижения и… страха? За меня? За нас? — Они… они хотят…
Она не договорила. Глаза закатились, веки дрогнули. Вся напряженность, весь выплеск адреналина и магии Крови, не нашедший выхода в атаке, плюс эмоциональная перегрузка — все это обрушилось на нее разом. Ее тело обмякло, и она начала падать.
— Сакура! — Я едва успел подхватить ее, не давая удариться о стойку. Она была легкой, но сейчас казалась совсем невесомой. Я осторожно опустился с ней на пол, придерживая голову. Она была без сознания, бледная как мел. Дыхание поверхностное.
— "Просто перегрузка, просто шок", — яростно убеждал я себя, но внутри все холодело от паники.
За спиной послышались шаги. Я обернулся и встретился взглядом с подошедшем Кренном. Вероника стояла чуть поодаль, наблюдая с каменным лицом.
— Она… впечатлительная, — прокомментировал Кренн сухо, глядя на бесчувственную Сакуру. В его голосе не было ни насмешки, ни сочувствия, просто констатация. — Извините за беспокойство. Поведение моей… коллеги… было непрофессиональным. — Он бросил короткий, колючий взгляд на Веронику. Та лишь пожала плечами, но смотрела уже не на меня, а куда-то в сторону, будто внезапно заинтересовалась трещиной на потолке.
Кренн достал из походной сумки небольшой, но явно тяжелый кошель. Не глядя, он высыпал на стойку пять золотых монет. Звон металла о дерево прозвучал