Раненый тихонько всхлипнул, дернул здоровым плечом.
— Макар, значит, — протянул я.
— Хутор его старый, еще до него был, — торопливо добавил варнак. — Он там после каторги осел, землю купил… или еще как, не знаю.
— Ладно. Как сюда вас принесло? Кто командовал ватагой?
Варнак дернулся, виновато посмотрел на револьвер.
— Не знаю, казачонок, ей-богу, — забубнил он. — Его только по кличке «Волк» велел называть.
— Волк, — хмыкнул я. — Откуда взялся этот ваш Волк?
— К Макару приехал, — ответил целый. — Мы там зимовать собирались, залечь хотели до весны. А этот сказывал, что работа есть. Надо будет груз сопроводить, до балки довести, потом горцам передать и вернуться. Денег обещал — целых двадцать рублей.
— Ладно, дальше.
— Волк со своими людьми пригнал лошадей с грузом на хутор, — заговорил тот сбивчиво. — Он сам дорогу показывал, сказал, что ведает, как идти, чтобы на разъезды не нарваться.
— А после передачи горцам? — уточнил я.
— Должны вернуться в Пятигорск, — охотно ответил варнак. — Там лавочника одного найти, ему записку отдать. Он и рассчитаться должен за работу. Половину-то еще не отдал от оговоренного.
— Какого лавочника? — я чуть подался вперед.
— Лавка у него на базарной, ближе к серёдке. На вывеске: «Мануфактура и товары колониальные». Сам невысокий, пузатый. Фамилия… как же… Лапиди… Лапин… — он наморщил лоб.
— Лапидус, — вдруг сипло подсказал раненый. — Лавочник этот, Лапидус.
— Вот-вот, — обрадовался целый. — Лапидус. Ему и должны были записку отдать, от горцев. А он уже нам остаток денег отсчитает. Так Волк сказал.
Картинка начала складываться. Это просто исполнители, обычные, которых подрядили для грязного дела. Сам этот Волк по какой-то причине не хочет встречаться с горцами. А Лапидус, выходит, в теме и точно должен знать об этом деятеле побольше.
— Горцев откуда, и когда ждать?
— Нам не сказывали, кто эти горцы, — пожал плечами варнак. — Придут либо сегодня, перед закатом, либо на рассвете.
— Сколько винтовок в свёртках? — спросил я напоследок.
— Мы не считали, — пожевал воздух целый.
— Понятно, — кивнул я. — Лежите тихо, Чапай думать будет.
— Чаво? — удивился варнак.
— Тихо сказал лежать! Будете шалить — свинцом накормлю.
Ехать в станицу смысла уже не было. Пока я доберусь до Строева, пока он поднимет людей, пока вернемся сюда — горцы успеют появиться и уйти обратно.
То, что это непримиримые, мне уже вполне понятно.
Проще было попытаться застать их здесь. В крайнем случае, если их будет очень много, просто стрельбой разгоню. Укрытий вокруг предостаточно.
Я еще раз проверил пленных и перетащил их к кусту, связав так, чтобы даже уползти никуда не смогли. На всякий случай заткнул им рты кляпами, перед этим напоив водой.
Раненый то и дело стонал.
Тело наблюдателя я не поленился скинуть вниз, в балку, и отволок в сторону.
К нише с грузом пока не полез. Нужды в этом не было особой. Лучше потратить время на подготовку встречи.
Патроны пересчитал, часть разложил по карманам, чтобы под рукой были. Проверил винтовку, дозарядил пострелявший сегодня револьвер Лефоше.
Позицию выбрал чуть выше ниши, на склоне. Там был уступ, откуда хорошо просматривался и костер. Сверху меня прикрывал выступ скалы, снизу — разлапистый куст, через который можно было стрелять.
Вошел в полет и проверил Звездочку. Она умаялась меня ждать и легла отдыхать. Я, оглядев округу, сбегал, привел ее по балке ближе, выбрал место поудобнее. Напоил водой и добавил овса в торбу. Придется ей еще меня обождать, возможно, даже до утра.
Солнце медленно поползло к горам. В балке стало заметно темнее. Пленные лежали неподвижно, один, по-моему, даже слегка похрапывал.
«Непробиваемые люди», — подумалось мне.
Часа через полтора Хан подал сигнал. Я сел на своем месте поудобнее, закрыл глаза и вошел в полет, увидев, как трое горцев двигались цепочкой вдоль склона.
Двое — верхом, третий вел за собой в поводу заводных лошадей. Одеты в горские черкески, на поясах у всех кинжалы, за спинами — винтовки или ружья, не разглядел.
Шли осторожно. Время от времени останавливались, прислушиваясь.
«Вот и басурмане пожаловали», — отметил я.
До балки они добрались не сразу. Сначала обошли ее по верху, будто прикидывали, нет ли где засад. Один поднялся на гребень — как раз туда, где недавно сидел наблюдатель. Я вернулся в свое тело и отправил Хана на наблюдение.
Вскоре до меня донеслись приглушенные голоса. Горцы спускались в балку с той стороны, где тропа была более пологой и удобной, чтобы провести коней.
Показался первый силуэт в темной черкеске. Я приник к камню, стараясь лишний раз не шевелиться.
Мне было видно только часть их фигур. Один горец остался чуть в стороне, на возвышении. Двое двинулись к костру, озираясь по сторонам.
Связанные варнаки начали дергаться и мычать, раненый застонал громче обычного.
— Тихо, уроды, — прошипел я сквозь зубы.
Горцы подошли ближе. Один ткнул сапогом раненого, тот дернулся, что-то промычал через кляп. Второй наклонился, дернул связанного за плечо.
Я приподнялся чуть выше, выбрал себе цель — того, что был на гребне, на месте бывшего наблюдателя. Палец лег на спуск, дыхание выровнялось.
И в этот момент я почувствовал Хана — это было похоже на подзатыльник средней силы, так что у меня прямо помутилось в глазах.
Укрывшись за выступом, сразу вошел в полет и глазами сокола разглядел фигуру, ползущую по склону с другой стороны балки.
Еще один. Похоже, горцы решили подстраховаться, а я их чуть не прозевал.
«Спасибо, дружище», — мысленно поблагодарил я Хана и вернулся обратно.
Когда я высунулся глянуть, чем заняты горцы в балке, то увидел, что прямо в мою сторону смотрит ствол винтовки.
Глава 8
Богатые трофеи
Я прямо видел, как горец давит на спуск, выцеливая мою тушку. В тот же миг рухнул на камни. Все случилось за секунду. Пуля из штуцера срезала папаху, ее сорвало с головы и унесло в сторону.
«Вот уроды, опять», — выругался я, вспоминая, как совсем недавно мне уже испортили одну папаху.
Злиться было, по сути, не на что — радоваться надо, что голову не задело. Я не стал ждать