Он коротко кивает, будто удовлетворён, потом резко встаёт и идёт ко мне.
— Пошли мыться. Сначала у нас желчный пузырь.
Глава 18
Аннализа
Мои руки крепко сцеплены перед собой, подняты, чтобы не нарушить стерильность, пока Колт даёт команде инструкции по операции.
Когда он объявляет, что сегодня веду я, в животе снова взлетают бабочки. Наверное, потому что это моя первая самостоятельная операция. Только из-за этого. Уж точно не из-за того, что весь день мой уровень сахара оставался в идеальном диапазоне, потому что Колт незаметно подсовывал мне конфеты каждый раз, когда показатели начинали падать ниже сотни.
И уж точно не из-за его низкого, чуть хриплого голоса, который раздаётся по всей стерильной операционной, расставляя всех по местам и проводя проверку перед началом. И не из-за того, как он случайно задевает меня, когда мы становимся рядом.
И уж совсем не из-за его взгляда — тёплого, почти ободряющего, словно лёгкое объятие.
Руки не дрожат, когда я делаю первый разрез. Вставляю лапароскоп и, как только камера выведена в нужное положение, передаю управление Колту.
На меня накатывает странное спокойствие, почти как лёгкий сон. Я уверена в своих движениях и безмерно благодарна за этот шанс. Из-за этого ещё труднее подавить чувство, которое я всё это время старалась игнорировать.
— Музыка? — его тихий, но глубокий голос проникает сквозь кожу, и мелкие волоски на шее встают дыбом.
Мы так близко во время аппендэктомии, что стоит мне повернуться и я почти могу спрятаться у него под рукой. А как часто я об этом думала…
Я киваю, не отвлекаясь от работы.
Слышу, как Колт обращается к медсестре.
— Тот другой плейлист.
Я уже готова подшутить и спросить, наконец-то ли он решил сменить свои злые гитарные рифы на что-то другое, но не успеваю.
Из динамиков льётся знакомая электрическая мелодия — моя любимая песня Survivor.
Мои движения замирают. Я смотрю на зелёные простыни перед собой дольше, чем следовало, и медленно поворачиваю голову к Колту. Сначала вижу его широкую грудь, потом поднимаю взгляд выше и встречаюсь с его тёмно-синими глазами.
Они словно пронзают меня, и на мгновение операционная перестаёт существовать.
— Ты же говорил, что никогда не включаешь Survivor в операционной, — едва выдыхаю я.
Морщинки у его глаз углубляются.
— Сейчас это твоя операционная, доктор Китон. Я тут всего лишь гость.
Моя операционная.
У меня перехватывает дыхание. Только не влюбляйся, думаю я. Не делай прощание ещё тяжелее, чем оно будет.
— Приступите, доктор Китон?
Голос Колта возвращает меня в реальность, и я, наконец, отрываюсь от его взгляда. Оглядываюсь на команду, все с любопытством следят за нами.
Я выпрямляюсь, возвращаюсь к работе и киваю.
— Да, доктор Эндрюс.
Слушаю музыку, позволяю словам и мелодии впитаться в кровь, унять дрожь.
С инструментами на месте мы наполняем брюшную полость газом, чтобы создать пространство для работы. Мышечная память включается: я беру щипцы и осторожно отодвигаю петли кишечника. Мы с Колтом следим за изображением на экране, пока я создаю окно и ставлю ряд скобок на основание аппендикса.
Двигаясь дальше к брыжейке, чтобы перекрыть кровоснабжение, я нажимаю на устройство и оно даёт осечку.
На экране вспыхивает красное пятно.
Кровь стынет в жилах. Руки застывают. В голове пустота. Красный цвет заполняет всё, и я представляю, как сосуд пульсирует, выливая кровь в брюшную полость. Как показатели на мониторе падают. Я теряю связь с реальностью.
Колт смотрит на меня. Его движения спокойны, выражение нейтрально. Он ждёт.
Желудок скручивает, тошнота подступает к горлу. Я отпускаю инструменты, готовая уступить место, но его голос пронзает мои мысли:
— У вас кровотечение, доктор Китон. Ваши действия?
Я замираю. В голове пустота. Секунды бегут, и я обвожу взглядом команду, ища подтверждения моей панике, но вижу только рабочие лица. Снова смотрю на Колта, умоляю его перехватить инициативу, но он не двигается.
— Доктор Китон, — его голос звучит громче. — Соберитесь. Решайте задачу.
Задачу.
Перед глазами всплывают картинки из учебника анатомии. Аппендикс, брыжейка, сосуды. Я вижу артерию, которую задела. Вариантов немного: поставить клипсу или прижечь.
— Коагуляция, — хриплю я, прочищая горло и снова беря инструменты. — Прижечь.
Мы работаем синхронно. Я держу кровоточащий сосуд, Колт подстраховывает. Я ввожу коагулятор и прижигаю. Минуты тянутся вечностью, прежде чем кровотечение останавливается.
Когда всё стихает и на экране виднеется только след от работы, меня охватывает жар смущения.
— Чисто. Продолжайте, — спокойно говорит Колт.
Я завершаю удаление аппендикса и очищаю полость, осторожно осматриваю всё ещё раз. Взгляд на анестезиолога — показатели стабильны. Только тогда позволяю себе выдохнуть и начинаю закрывать разрез.
Включается верхний свет, и Колт отходит от стола. Команда работает тихо, слаженно, но мне кажется, что сегодня тишина другая.
Я знаю: отец услышит об этом.
Колт снимает халат, перчатки, маску и уходит к мойке.
Я следую за ним, снимаю всё и встаю рядом. Вода жжёт кожу, но я не отрываюсь от струи, пытаясь смыть напряжение. Колт уже вытирает руки, когда я только начинаю намыливать. Его взгляд — на мне.
Я смотрю только на мыльную пену, скребу пальцы до боли, стараясь не встречаться глазами.
— Оформи назначения после операции и проводи пациента в отделение. Я буду в кабинете.
Я киваю, глотая комок в горле.
Колт задерживается ещё на секунду, видит, что слов у меня нет, и тихо выдыхает. Уходит, оставляя меня одну в моём поражении.
Глава 19
Колтер
Мой взгляд метался от экрана компьютера к двери и обратно.
Аннализа уже должна была прийти.
Даже если она слишком тщательно проверила пациента после операции, прежде чем перевести его в отделение, она всё равно должна быть здесь. Даже если дважды продиктовала записи, даже если задержалась в душе, ругая меня про себя, — время всё равно вышло.
Даже если она злится, клянёт всё, по чему я хожу, — не думаю, что ушла бы, не заглянув сначала ко мне. Она не из тех, кто игнорирует указания или не доводит дело до конца. И сколько бы ни кипело в ней раздражение, я всё ещё её наставник, и она обязана отчитаться в конце дня.
Вздохнув, я закрыл ноутбук и сунул его в сумку. В этот момент раздался резкий щелчок дверной ручки, и я поднял голову.
Аннализа распахнула дверь моего кабинета, вошла, сверкая глазами, и с силой захлопнула её за собой.
Вот так.
Вот кого я хочу видеть в операционной: не неуверенную,