Освободившись, я вскочила на ноги, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Взгляд заметался по комнате, словно ища выход, но разум был скован абсурдностью происходящего.
— Вы в своём уме? Что за чушь вы несёте? — выдохнула я, не в силах сдержать гнев. Голос дрожал. Пальцы впились в перстень, висящий на цепочке, словно он был единственной связью с реальностью.
Мысль о том, чтобы воспользоваться кольцом, внезапно вспыхнула в сознании, словно искра в темноте. Место, где я хотела оказаться, манило, как далёкий маяк в бушующем море. Мой дом, мама, папа.
В тот момент я не могла думать ни о чём, кроме этой манящей возможности. Перстень казался таким родным, я чувствовала, как его спасательная, манящая энергия проникает в меня, предлагая всё разом исправить.
— Мне всё надоело, я хочу домой к маме и папе, где всё понятно и просто, я хочу в своё время и в свой мир, моя экскурсия окончена! — выкрикнула я истерично, наконец решившись надеть кольцо на безымянный палец.
— Не делай этого, твоя душа не сможет второй раз вернуться туда. — Ведьма сказала это тихим, но твёрдым голосом. — Теперь я всё знаю, твой дом тут, и это твоё тело. — Женщина ткнула в мою сторону пальцем.
Я замерла, так и не надев кольца. Внезапная истерия, державшая меня до этого, схлынула, и я, почувствовав полное опустошение, медленно опустилась на пол и, встряхнув головой, усиленно стала тереть свои виски. — Что со мной, что это было? — Прошептала я, чувствуя подкатывающую тошноту, как будто я только что сошла с быстро вертевшейся карусели.
— Я слишком глубоко проникла в твой разум, девочка, извини, но так было надо. — Старая женщина, кряхтя, встала и, подойдя ко мне, положила свою руку мне на затылок. — Сейчас тебе станет легче, дорогая.
Я попыталась было стряхнуть её руку, но не смогла даже пошевелиться. Тело было словно парализовано, и я не могла контролировать ни одного движения.
— Что вы со мной сделали? — еле шевеля губами, прошептала я.
— Вернула тебе память, моя милая. Это всегда очень неприятно, но тебе это необходимо, иначе ты можешь просто-напросто погубить себя.
Я пробормотала, стараясь не выдать раздражение в голосе:
— С памятью у меня всё в порядке.
Но слова застряли в горле, когда я почувствовала, как мозг пронзила резкая боль. Сердце сжалось, и перед глазами стали мелькать обрывки воспоминаний, словно вспышки молний.
Я закричала, и этот крик вырвался из самых глубин моей души, переполненной болью, страхом, отчаянием и безысходностью. Слёзы, обжигающие моё лицо, текли непрерывным потоком, словно пытаясь смыть всё то, что терзало меня изнутри.
— Мамочка! — Мой голос дрожал, а сердце билось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётся. — Мамочка! — Я подняла взгляд на старушку, которая смотрела на меня с выражением жалости и глубокого сожаления. Её глаза, полные сочувствия, говорили мне больше, чем любые слова.
С трудом сдерживая рыдания, я выдавила из себя слова:
— Я и есть Катрин, и это был совсем не сон. — Мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, прежде чем я провалилась в темноту обморока. Безмолвную, бездонную темноту, где не было ни звуков, ни света, ни надежды.
Женский голос, настойчивый и требовательный, ворвался в мои сновидения, словно удар молота, разрушая хрупкую ткань забытья и возвращая меня в реальность. Этот голос был как острый нож, рассекающий мрачные видения, которые терзали мою душу. Я распахнула опухшие от слёз глаза, стараясь усиленно сообразить, где я и кто передо мной.
— Катрин, дорогая, как ты себя чувствуешь? — В голосе пожилой женщины звучала искренняя забота, а её глаза, полные беспокойства, внимательно изучали моё лицо. Я с трудом узнала в этой аккуратной и ухоженной старушке Карму, чьи некогда резкие и угловатые черты теперь казались мягкими и сглаженными. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а от чистой одежды исходил приятный, свежий аромат.
— Не очень. — Я попыталась привстать, но меня замутило, и я вновь откинулась на подушку, пахнувшую душистым сеном.
— Сейчас, сейчас, милая, на-ка, выпей травяного отвару, он предаст тебе сил и поможет быстрее прийти в себя.
Я осторожно взяла глиняную кружку из рук ведьмы, поднесла к губам и сделала первый глоток. Жидкость обожгла горло, но это было приятное ощущение. Она была слегка пряной, с тонкими нотками трав и специй. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, наполняя его жизнью.
— Спасибо, — произнесла я слегка хриплым голосом. Женщина, стоящая передо мной, слегка кивнула, её взгляд был полон заботы, но в нём также читалась скрытая тревога. Я медленно огляделась вокруг, пытаясь собрать мысли воедино. В комнате царила странная смесь спокойствия и напряжения: потрескивание дров в камине казалось почти ритуальным, словно огонь пытался вернуть к жизни эту безмолвную обитель. На стуле висела женская одежда. Свет, проникающий через узкие окна, стал значительно тусклее, создавая вокруг мрачную, почти гнетущую атмосферу.
— Как долго я была в беспамятстве? — спросила я ведьму, которая направилась к столу, стоявшему возле окна.
— Часа три, девочка, возможно, чуть больше, — ответила она мне, неся поднос с кувшином и блюдом, на котором лежали нарезанные толстыми кусками окорок и хлеб.
- Давай-ка подкрепись, пока будешь есть, я тебе всё расскажу и объясню, потом ты примешь ванну и переоденешься.
В голове роились вопросы, на которые я отчаянно хотела получить ответы, но их заглушил умопомрачительный аромат мяса. Он проник в ноздри, мгновенно заполнив их пряным букетом специй и сочного жира. Рот наполнился слюной, а желудок издал громкое урчание. Я с нетерпением приняла поднос из рук женщины и с жадностью накинулась на пищу, забыв обо всём на свете.
20
-Значит, я переместилась в тот мой мир, или теперь, как оказывается, совсем и не мой, когда была совсем маленькой. Страшный сон, который преследовал меня в детстве, это был совсем не сон.- Я сглотнула горький ком в горле и сжала кулаки.
— Всё так, как ты это проделала, милая, мне неведомо, но вот что ты израсходовала возможность вернуться именно в то тело, это я знаю точно.
— Откуда у вас такие знания, Карма?
— О, дорогая, такие, как мы,