Огромный серый пес рядом с ней снова тихо зарычал. Она бросила на него взгляд:
— Beruhigen, — произнесла она так легко, будто родилась с немецким на устах.
Пес расслабился, но не спускал с меня взгляда. Я был даже рад, что у нее есть такой защитник.
Она внимательно следила за мной, пока медленно закрывала нож и отступала назад. На ней были леггинсы, облегающие подтянутые ноги, и черная майка, чуть открывающая вид на то, что мне точно не следовало разглядывать. Но мой взгляд все равно зацепился за что-то еще.
На ее загорелой коже были пятна краски. Серой, черной, фиолетовой, синей. Без всякого порядка, просто хаос цвета. Но мне почему-то хотелось отыскать каждое из них.
Она недовольно кашлянула.
Я перевел взгляд на ее лицо, на эти вихри в серо-фиолетовые глаза, которые могли заворожить и разбить вдребезги.
Пятнышко краски на ее щеке дрогнуло, когда она нахмурилась.
— Чего уставился?
— Ты не собираешься извиниться за то, что чуть не распорола мне горло? — бросил я, пытаясь перевести разговор, чтобы отвлечь себя от внезапно нахлынувшей одержимости.
Она вскинула бровь.
— Это ты вломился сюда до открытия. Еще повезло, что дышишь.
Ее глаза вспыхнули, и я, кажется, чуть-чуть влюбился в ее огонь.
— Яростная, — пробормотал я с явным восхищением. — Хотя не уверен, что это называется взломом, если дверь была не заперта, и я позвал. Просто музыку не слышно.
На ее лице промелькнуло раздражение. Она нагнулась, подняла телефон с мата и отключила музыку несколькими касаниями.
— Это не просто музыка. Это Cradle of Filth.
Уголки моих губ дернулись.
— Ты сама это сказала, не я.
Она закатила глаза:
— Это название группы.
— Назвать это группой — спорный момент.
— Томат, помидор, — бросила она и поморщилась, двинувшись к стопке полотенец. — Прости за шею.
Я машинально пошел за ней, будто она заколдовала меня, но огромный серый зверь встал у меня на пути, оскалив зубы.
— Твой пес собирается перегрызть мне глотку?
Она хрипло рассмеялась, и этот звук пробежал мурашками по коже.
— Если останешься там, где стоишь, то нет, — сказала она, протягивая мне бумажное полотенце.
Она посмотрела на пса и улыбнулась ему:
— Freund, Брут.
После этих слов напряжение в псе спало, но взгляд с меня он не отвел.
— Брут знает немецкий.
Она пожала плечами:
— Так его учили.
— Охранник?
Что-то темное промелькнуло в ее взгляде.
— Личная защита. Здесь у многих есть такие собаки. Фермы и все такое.
Но это прозвучало как ложь. Люди не таскают своих фермерских псов в спортзал без причины. Я хотел копнуть глубже. Узнать ее секреты.
Хотя это совсем не в моем стиле. Я строил свою империю терпением и настойчивостью. Никогда не показывал, что чего-то хочу. Потому что люди могут этим воспользоваться. Я уже однажды усвоил этот урок.
Она подошла к полке, схватила свою сумку и закинула ее на плечо.
— Наслаждайся тренировкой. Постарайся ничего не украсть. Хотя, может, моему брату и полезно было бы остаться без пары гантелей.
Я застыл, сжимая ключи крепче.
— Твоему брату?
— Кай. Ему принадлежит зал. И да, он вечно пропускает будильник.
Кай. То есть брат Коупа.
А если Кай брат Коупа, то…
Черт. Моя сирена — сестра моего лучшего друга.