Она подпрыгнула на носочках:
— Я хочу посмотреть. Папа сказал, у тебя там много земли. Может, у тебя тоже будут лошади, как у тети Арден. Ты заведешь? Заведешь?
Я дернула один из ее хвостиков:
— Ты у нас настоящая лошадница.
— Не говори, — проворчал Трейс.
Дочка уже несколько лет умоляла завести ей лошадь, но пока приходилось довольствоваться прогулками на ранчо или у Арден.
— Я готова, папа. Честно. Я уже достаточно «ответсвенная».
Уголки губ Трейса дернулись — он едва сдерживал смех:
— Нам сейчас негде держать лошадь.
Пальцы Норы крепче сжали венчик. Я знала, как ей хочется предложить свой амбар. Если бы Нора решала, Кили была бы окружена всеми возможными животными. Но для Трейса важно было, чтобы дочка росла с пониманием ответственности. Он был мягок, позволяя ей быть беззаботной — ведь сам в детстве этого лишился, — но границы всё равно ставил.
Кили посмотрела на него снизу вверх:
— Пони вполне поместится у нас во дворе.
Трейс обошел остров, подхватил ее на руки и защекотал:
— Да? Тогда придется пожертвовать качелями.
Кили залилась смехом:
— Папа!
— Извините за опоздание! — крикнул Шеп, хлопнув дверью.
— Дядя Шеп! — завизжала Кили. — Спаси меня от монстра-щекотуна!
Шеп расплылся в улыбке, подхватывая племянницу на руки:
— Я с тобой, Принцесса-Воительница! Победим его вместе?
Кили радостно закивала.
Шеп схватил с кухонной стойки полотенце и щелкнул им в сторону Трейса.
Трейс отскочил на несколько шагов, выхватил виноградину с тарелки, что накрыла Нора, и метнул ее в Шепа. Тот легко отбил бросок.
— Тебе меня не одолеть! Принцесса-Воительница в безопасности! — воскликнул Шеп, картинно засмеявшись по-злодейски.
Кили визжала от счастья, пока Шеп носился с ней по гостиной, имитируя галоп.
Он создан для семьи, подумала я, глядя на них. Такой мужчина рождается для дома и детей. Но пока не нашел свою семью. Женщин в Спэрроу-Фоллс хватало. Хоть он и был для меня как брат, я могла признать: Шеп красивый. Плюс его строительный бизнес за эти годы вырос и процветал — немало женщин заглядывались.
Но Шеп выбирал своих женщин осторожно: входил в отношения медленно, а выходил — быстро. Если что-то не устраивало, он уходил. А ведь совершенства не существует. Если он и правда хочет семьи, ему придется принять чью-то человечность, как все мы.
Нора строго посмотрела на Трейса:
— Подними эту виноградину, юноша.
Он виновато улыбнулся:
— А ты не собираешься отругать Шепа за полотенце? Он мог мне глаз выбить.
Нора лишь покачала головой:
— Вам с братом по тринадцать лет, и так будет до самой смерти.
Хотя я знала, что Нора этим даже гордилась. Когда Трейс попал к ним с Лолли, он уже тогда был старше своих лет, слишком много взвалив на двенадцатилетние плечи. И теперь видеть, как он снова умеет веселиться, всегда радовало ее.
— Где Арден? — спросила Лолли, ставя бокал на стол. — Я жду отчета по ее новой работе.
Шеп поставил Кили на пол, даже не запыхавшись:
— Все еще трудится над ней. Я не смог уговорить ее сделать перерыв.
Нора нахмурилась:
— Ей надо поесть.
— Я ей потом тарелку отнесу.
Нора покачала головой:
— Этого мало. Ей нужно делать перерывы и проводить время с семьей.
Лолли погладила ее по руке:
— Ну не будь такой наседкой. Ты же знаешь, какие мы, художники, когда входим в раж. Она творит волшебство.
Губы Шепа дернулись:
— Пока что это больше похоже на кусок железа.
Лолли фыркнула:
— У тебя просто нет видения.
— Видение? Как у тебя и твоего цветка-члена? — раздался из прихожей низкий голос.
Мы все обернулись и увидели, как Кайлер широким шагом вошел в комнату, тяжелые байкерские ботинки мерно стучали по полу. Если бы вы его не знали, то наверняка перешли бы на другую сторону улицы, завидев. Он выглядел как смесь лесоруба и бога татуировок — руки сплошь покрыты рисунками, чернильные узоры уже ползли вверх по шее.
— А что такое цветок-член? — спросила Кили самым невинным голоском.
Трейс бросил на Кайлера убийственный взгляд:
— Спасибо тебе.
Кайлер поморщился:
— Я ее не заметил. Она же крошечная, мужик.
Лолли похлопала Трейса по руке:
— Ну-ну. В человеческом теле нет ничего постыдного. — Она повернулась к Кили. — Он про картину, что я сделала для дома Ро.
Глаза Кили загорелись:
— А мне тоже можно цветок-член?
— Нет! — хором воскликнули Трейс и Нора.
Остальные просто разразились смехом.
— Кто-нибудь поможет накрыть на стол? — спросила Нора с нотками раздражения.
— Я помогу, — откликнулась я, направляясь к ящику с приборами.
Нора обняла меня, чмокнув в макушку:
— Обживаешься?
Мы тут вообще были довольно обнимательной семьей. Единственный, кто сторонится прикосновений, — Кайлер. Наверное, потому что попал к нам поздно, в шестнадцать, и многое пережил. Он держал окружающих на расстоянии.
Кайлер подошел к острову, взял виноградину и закинул в рот. Потом взглянул на Фэллон:
— Как прошла проверка?
Щеки Фэллон слегка порозовели, но губы сжались в тонкую линию:
— Нормально.
Руки Кайлера напряглись, словно кобра приготовилась к броску:
— Просто нормально?
Фэллон пожала плечами:
— Папаша там оказался немного придурком.
Кайлер стиснул челюсть:
— Насколько?
Глаза Фэллон сверкнули вызовом:
— Справилась.
— Фэллон...
— Все в порядке, — перебила она.
Она была единственным человеком, которого Кайлер пустил к себе после того, как попал к Норе и Лолли. Может, дело в ее мягкости или в том, что ее хотелось защищать, но они стали неразлучны. Иногда я вообще не понимала половины их разговоров — словно у них был свой собственный язык.
— Над чем сегодня работал? — вмешалась Лолли, спасая нас от споров перед ужином.
— Сносный рисунок на груди и племенной орнамент на икре, — закатил он глаза. — Весна, куча идиотов празднует совершеннолетие.
Лолли усмехнулась:
— Я тоже сделала татуировку в восемнадцать.
Брови Кайлера удивленно приподнялись.
— Я была дикой девчонкой. Прямо на моей...
— Все! — перебил Трейс, поднимая Кили на руки. — Хватит развращать ребенка.
Кили подняла голову:
— Что такое «развращать»?
— Это когда твой дядя и бабуля дурно влияют на тебя.
Кили хихикнула:
— Нет, не дурно. Они самые-самые лучшие!
— Слушай ребенка, — заявила Лолли, прихватив бокал с вином. — Она могла бы