— И правильно.
Голос у меня был грубый, даже для самого себя. Будто выкурил подряд полпачки сигарет и залил всё это виски.
Роудс удивленно распахнула глаза.
— Тебе нечего скрывать, Безрассудная. Особенно то, что показывает, насколько ты сильная.
Она долго смотрела на меня. Между нами промелькнуло что-то. Молчаливая договоренность. Наконец, Роудс встала. Я поднялся вслед за ней, поддерживая, когда она покачнулась.
— Все нормально, — пообещала она.
Я не стал называть ее лгуньей, хотя знал, что именно так оно и есть. Мой взгляд упал на фотографию.
— Кто оставил ее для тебя?
Роудс нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Я стиснул челюсть.
— Ты ведь сама себе ее не подложила, верно? Значит, кто-то другой.
Она снова посмотрела на дом.
— Наверное, кто-то из рабочих. Большинство из них выросли тут, знают историю. Подумали, что мне будет важно это фото, но не захотели отдавать лично. Они вообще плохо переносят всякие эмоции. Слезы их пугают.
Роудс попыталась пошутить, но внутри у меня все сжалось. Та часть дома, над которой мы сейчас работали, была полностью выгоревшей. Там не могло остаться ни одной уцелевшей фотографии. Значит, кто-то лазил здесь до начала работ. После девяти я никого у гостевого домика не видел, но работы шли полным ходом — мог и пропустить.
Роудс прищурилась, глядя на меня.
— Что?
— Ничего, — резко отрезал я. — Тебе нужно зайти внутрь и поесть. Думаешь, удержишься на ногах, чтобы сделать это?
Но вместо раздражения Роудс просто улыбнулась. Улыбка была слишком широкой для всей этой ситуации.
— Что ты делаешь?
— Я тебе нравлюсь.
Мое тело напряглось.
— Нет.
Улыбка ее стала ещё шире, золотистые искорки закружились в ее глазах.
— Еще как.
— Тебе сколько лет, пять? — огрызнулся я.
Она засмеялась, и этот звук ударил мне куда-то в грудь, разливаясь по телу, будто возвращая чувствительность онемевшей конечности. Я ненавидел это.
— Энсон. — Как она произнесла мое имя… почти лениво, обволакивающе. — Если бы ты меня ненавидел, ты бы не помог мне, когда я задыхалась. Ты бы проигнорировал мою боль. Но ты этого не сделал. Ты помог. Ты не тот плохой парень, за которого хочешь себя выдать.
Ощущение иголок и покалывания стало почти болезненным.
— Ты меня не знаешь, — прохрипел я.
Что-то промелькнуло в ее взгляде.
— Нет, не знаю. Но хотела бы. Думаю, тебе не помешал бы друг.
Друг.
Меня аж передернуло. Другом я для нее быть не мог. По множеству причин. Друг не представляет, как прижимает тебя к стене, вбиваясь так, что ты задыхаешься. Друг не мечтает обвить твои волосы вокруг кулака, когда трахает твой рот. Друг не фантазирует, как ты будешь растянута на его простынях, пока он будет вылизывать тебя до крика.
— Энсон? — окликнула она, выдернув меня из этих мыслей.
— Иди внутрь, Безрассудная, — голос снова стал хриплым, но на этот раз в нем звучала не боль. Желание.
Роудс нахмурилась.
— Ты...?
— Внутрь, — велел я. В голосе не было строгости. Я уже не мог отталкивать ее так, как раньше. Не после того, как узнал, через что ей пришлось пройти.
Будто чувствуя, что я на грани, Роудс медленно кивнула и потянула за собой собаку к двери. Но, вставляя ключ в замок, обернулась:
— Спасибо, Энсон.
Слышать, как она произносит мое имя — самая сладкая форма пытки.
Я не ответил. Не доверял себе, что сорвется с языка.
Наконец, Роудс отвернулась, открыла дверь и скрылась внутри со своим верным псом. Я еще немного постоял, не в силах сдвинуться с места. Лишь громкий собачий лай из дома заставил меня прийти в движение. Меньше всего мне хотелось, чтобы она вышла и увидела меня здесь снова.
Я спустился с крыльца и пошел по подъездной дорожке. Из одного кармана вытащил ключи, из другого — телефон. Пока пикал замок на грузовике, открыл список избранных контактов. Он был до смеха коротким. На первом месте — Шеп, с которым я общался чаще всего. Потом — Лоусон, друг, который не дал мне пропасть. Он буквально шантажировал меня, требуя раз в пару месяцев выходить на связь, грозя приехать в Спэрроу-Фоллс за доказательством жизни, если я не отвечу. И наконец — контакт в бюро, которым я не пользовался больше года.
Я нажал на имя Шепа. Он ответил на втором гудке:
— Что случилось?
— Господи, — пробормотал я.
— Ты звонишь только когда что-то случается, — оправдывался Шеп. — Или ты вдруг полюбил светские беседы?
— Отвали, — буркнул я.
— Это ты мне звонил, — парировал он.
Честно. Я стиснул челюсть.
— Почему ты не сказал, что дом принадлежал семье Роудс?
Шеп помолчал.
— Я этого не скрывал. Просто подумал, что тебе это вряд ли захочется знать.
Он был прав. Я и правда не горел желанием слушать чужие трагедии. Своих было по горло. Я боялся почувствовать ещё больше боли. Блядь, пора уже было вытащить голову из собственной задницы.
— Ну, если бы я знал, возможно, не вляпался бы так.
— Что ты натворил? — сразу насторожился Шеп.
— Я ничего не натворил. Но кто-то оставил на крыльце гостевого домика фотографию Роудс с ее семьей. У нее случилась паническая атака.
— Блядь, — выдохнул Шеп. — Где она сейчас? Все в порядке? Я выезжаю.
— Выдохни, — велел я.
— Ты только что сказал, что у моей сестры паническая атака! — рявкнул он.
— Она в порядке, — уверил я его. Хотя, если честно, не совсем. Но я знал — она справится. Роудс слишком сильная. — Я помог ей через дыхание пройти. Вытащил ее из этого состояния. — Я не стал упоминать о том, как ловил ее, как держал в руках. Хотя этот момент отпечатался у меня в голове навсегда.
В трубке послышался звук заводящегося двигателя.
— Спасибо, дружище. Я знаю...
— Она тебе дорога. Я бы не оставил ее. — Хотя, если быть откровенным, я не рванул через весь двор из-за какой-то там обязанности перед Шепом. Я бросился, потому что не мог вынести мысли о том, что Роудс страдает или ей угрожает опасность. А это означало, что я в полной заднице.
Я поспешил сменить тему:
— Поговори