Бисквит угрожающе глядел на Шепа и Трейса, продолжая рычать.
— Они друзья, — успокаивал его Энсон. Он медленно придвинулся ближе и начал чесать пса под подбородком, а затем за ухом. Лапа Бисквита тут же заходила ходуном.
— У тебя есть поводок? — спросил Энсон.
Я сняла один с крючков на стене и пристегнула к ошейнику.
— Все хорошо, дружок. Здесь все свои.
Трейс посмотрел сначала на собаку, потом на Энсона.
— У тебя с ним особый подход.
Энсон пожал плечами.
— Подкупил лакомствами.
Шеп усмехнулся, но радости в его глазах не было.
— Через еду всегда легче.
Я посмотрела на троих мужчин, стоящих в прихожей.
— Вы что-то нашли.
Лицо Трейса застыло, как всегда в таких случаях, не выдавая никаких эмоций.
— Давай присядем, — предложил он.
В животе скрутило. Я потянула Бисквита обратно в гостиную.
— Давай я его возьму, — сказала Арден.
Я передала ей поводок, чувствуя, как все вокруг плывет. Мой взгляд скользил по комнате в поисках, куда бы сесть. Пространства было немного, да и людей набралось прилично.
Арден осталась у окна — ее любимое место, с которого все видно. Лолли и Фэллон сидели за обеденным столом, не сводя глаз с Трейса. Ни озорной улыбки у Лолли, ни мягкой у Фэллон. Нора стояла, нервно сжимая руки — сидеть ей было невмоготу.
Я опустилась на диван. Рядом стояли кресло и пуфик, но мест не хватало. Будто почувствовав мое напряжение, Шеп подошел и сел рядом. Похлопал меня по колену.
— Мы все разрулим. Не переживай.
Я не могла на него посмотреть. Мой взгляд был прикован к стальным глазам Энсона, и я не могла оторваться. Пыталась что-то прочесть в его лице, но оно оставалось непроницаемым.
Трейс откашлялся и опустился на пуфик напротив.
— Есть признаки поджога.
Я резко втянула воздух. Настолько быстро, что аж больно стало — мышцы сжались от испуга.
— Кто-то пытался сжечь дом?
Собственный голос показался чужим. Будто кто-то другой говорил за меня.
Лицо Трейса оставалось абсолютно спокойным. В этом и заключалась его пугающая особенность — полное отключение эмоций в любой ситуации.
— Да.
Нора тут же метнулась за диван, положила руки мне на плечи, будто проверяя — в порядке ли я.
— Но кто мог на такое пойти?
Трейс перевел на нее взгляд.
— Сейчас работают криминалисты. Надеемся, удастся найти отпечатки или еще что-то, что выведет нас на виновного.
Я почувствовала взгляд Энсона еще до того, как подняла глаза. Его сосредоточенная, пронизывающая энергия жгла. Я снова встретилась с его голубовато-серыми глазами. Сейчас они были почти полностью серыми. Это и было единственной подсказкой — под поверхностью кипело нечто большее.
— Мы нашли еще кое-что, — продолжил Трейс. Я не отвела взгляд от Энсона.
— Что именно? — резко спросила Нора.
— Некоторые вырезки, надписи. Все указывает на то, что этот человек зациклен на Ро.
Я наконец отвела взгляд от Энсона и посмотрела на Трейса.
— Что именно вы нашли?
Трейс покачал головой:
— Тебе не нужно знать детали.
— Ей нужно, — заговорил Энсон. Его голос был низким и ровным.
Голова Трейса резко повернулась в его сторону:
— Ты не знаешь, что нужно моей сестре.
Энсон даже не дрогнул. Просто смотрел прямо на Трейса:
— Ей нужно понять, насколько все серьезно. Нужно, чтобы она была осторожна. И нужно знать, потому что это ее, блядь, жизнь.
Последняя фраза прозвучала с легкой хрипотцой, с вызовом.
Мышца на челюсти Трейса заходила ходуном:
— Ей не нужны эти дерьмовые подробности, чтобы голову себе забивать.
— Трейс, — тихо позвала я.
Он медленно повернулся ко мне.
— Это моя жизнь. — Я повторила слова Энсона. — Я имею право знать все, что знаешь ты.
Челюсть Трейса ходила взад-вперед:
— Были вырезки из газет о первом пожаре. — Он глубоко вздохнул. — На одной — фотография, где ты с родителями и сестрой. Твое лицо обведено кружком, а под ним...
Он замолчал, и я с трудом сглотнула:
— А под ним что? — прошептала я.
У Трейса дернулась мышца там, где скуловая кость соединялась с челюстью:
— Под ним кто-то написал: « МОЖЕТ, ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЛА ВЫЖИТЬ.».
Вокруг послышались ахи и проклятья, но я почти их не слышала. В ушах зазвенело, дыхание сбилось. Я пыталась заговорить, но язык прилип к небу, и я не могла выдавить из себя ни слова — хотя даже не знала, что сказать.
В голове бешено крутились сотни «а что если». Больше всего я пыталась понять, кто мог ненавидеть меня настолько, чтобы желать моей смерти. И не могла вспомнить ни одного человека. Видимо, мое чутье меня подвело, потому что кто-то такой точно был.
— Есть хоть какие-то догадки… кто… я имею в виду, есть подозреваемые?
— Пока нет, — ответил Трейс. — Но мы обязательно выясним. Я обещаю.
Энсон сделал шаг ко мне:
— Но пока ты не установишь тут серьезную систему безопасности — одна ты здесь не останешься.
19
Роудс
— Это просто смешно, — не выдержала я, глядя на то, как по полу гостиной раскидывали спальники.
Фэллон обняла меня за талию и крепко сжала.
— Либо так, либо мама переселит тебя к себе с Лолли.
Я тут же закрыла рот. К счастью, мне удалось уговорить Нору, Лолли и Арден разойтись по домам — правда, только после того, как Трейс и Шеп пообещали остаться.
— Смирись, Ро, — сказал Трейс, в упор глядя на меня.
— А как же Кили? — возразила я. — Вряд ли ее нянечка хочет сидеть всю ночь.
Он покачал головой:
— Она на ночевке.
Я обреченно вздохнула:
— Этот пол ужасно неудобный.
— Тогда сходи, посмотри, чего там Шеп так долго с надувными матрасами, — пробурчал Трейс.
Я шумно выдохнула, высвободилась из объятий Фэллон и направилась к входной двери. Пожарная команда уже уехала, но криминалисты все еще работали. К тому моменту, как Шеп съездил за походным снаряжением, а остальные разъехались, уже было почти пять утра. Засыпать в такой обстановке не имело смысла.
Открыв дверь, я остановилась: Шеп и Энсон стояли на крыльце, переговариваясь полушепотом. При моём появлении голова Энсона дернулась вверх. Я сглотнула:
— Все в порядке? Я думала, ты уехал еще