А потом мы падали. Погружались во тьму. Я не видела, куда летим. Сначала все поглотила темнота. Потом — боль. А затем осталась только сладкая пустота.
50
Энсон
Моя первая мысль при этом треске была — выстрел. Что какой-то зеленый помощник шерифа решил открыть огонь. Но когда Сайлас отшатнулся на шаг, я понял, что ошибался.
Весь дом был сожжен до неузнаваемости, так что неудивительно, что пол оказался хрупким и провалился.
Земля ушла у меня из-под ног, когда я увидел, как они начали падать. Захват Сайласа за волосы Ро был таким сильным, что у нее не было ни единого шанса вырваться. Я закричал ее имя — будто этим мог что-то изменить, будто мог повернуть ход того, что происходило.
Я знал по чертежам, что под домом есть подвал. Но вот насколько глубокий — не представлял. Всего два с половиной метра? Или гораздо больше? Как они упадут? На что приземлятся?
Мозг перебирал десятки возможных вариантов, пока перед глазами разыгрывался кошмар. Но тело уже двигалось само — я бросился вперед, пытаясь сделать хоть что-то.
Я прыгнул на обугленную раму дома, в том месте, где когда-то был вход. Бросился к зияющей дыре в полу. Но чья-то рука схватила меня за бронежилет и резко дернула назад.
— Стой! — рявкнул Трейс. — Вместе с ними полетишь!
Он был прав. Но мне было плевать. Где Ро — там и мое место. Цена не имела значения. Потому что она была моим убежищем. Я просто никогда не понимал, насколько хрупким оно было.
Дом издавал звуки, будто из фильма ужасов. Из дыры поднялось облако пыли и сажи, предвестник беды. В животе все сжалось:
— Я должен к ней спуститься.
— Знаю, — Трейс крепче вцепился в мой жилет. Боль прорезала его лицо, пока он смотрел через мое плечо в темноту внизу. — Но нужно действовать с умом. Нужна страховка.
— У меня есть снаряжение, босс! — крикнул молодой помощник. — Наше поисково-спасательное.
Я резко обернулся:
— Брось сюда обвязку!
Трейс посмотрел на меня:
— Обучение проходил?
— Базу знаю, — ответил я, ловя альпинистскую обвязку. — Мы часто ищем пропавших.
— Босс, — тот же парень поднял второй комплект.
Трейс протянул руку:
— Давай сюда.
Через несколько секунд мы уже были снаряжены, проверили крепления друг друга и подключились к страховочной системе вместе с двумя другими офицерами.
— Скорая через пять минут, — крикнул Хансен.
Я лишь молился, чтобы они успели вовремя:
— Есть налобный фонарь?
— Да! — ответил тот же молодой помощник.
Чертов бойскаут. Но я был ему благодарен. Он кинул мне фонарь из своей сумки. Я натянул его на голову, а Трейс закрепил на себе аптечку.
— Начинаем, — крикнул я страховщику.
— Страховка есть, — ответил он.
Я двинулся к проему. Обугленный пол угрожающе скрипел под ногами — мог обвалиться в любую секунду. Нужно было двигаться быстро, но осторожно.
Легкие сжались от страха, когда я подошел к краю. Луч налобного фонаря и солнечный свет сверху осветили страшную картину. Сгоревшие балки, груды сажи — трудно было различить, что где.
И тут я увидел его. Сайлас упал неудачно. Ноги разъехались под неестественными углами, шея изогнулась, глаза распахнуты, но мертвы. Конец. Палач. Демон, что мучил меня, что отнял у меня сестру, — больше не существовал. Но я не почувствовал облегчения. У меня не было времени осознавать это.
Я снова начал искать глазами. И тогда заметил розово-бирюзовый цветок. Носок тех самых чёртовых сапог. Сердце остановилось, когда я разглядел Ро.
Она не двигалась. Совсем. Я не видел, дышит ли она. Глаза закрыты.
— Черт... — слова застряли в горле, захлебнувшись в слезах и всхлипывании. — Спускаюсь! — крикнул я. — Слабину!
Страховщик ослабил веревку, и я начал спуск. Каждый метр сопровождался короткими командами. Я боялся добраться до нее и не найти там жизни.
Наконец мои ноги коснулись бетонного пола, заваленного обломками:
— Я на месте! — закричал я.
Почувствовал слабину, когда рядом приземлился Трейс. Но я уже бежал к ней, спотыкаясь о балки и невесть о что еще. Рухнул на колени рядом, не замечая боли.
Сажа покрывала ее красивое лицо. Я протянул руку, замерев в сантиметре от шеи. Вокруг раны уже собралась лужа крови.
— Давай, — прохрипел Трейс.
Я приложил пальцы к ее шее, закрыл глаза и молился. Как только я коснулся кожи — Ро тихонько застонала.
Венами хлынули облегчение и новый страх:
— Ро, ты меня слышишь?
Ее веки дрогнули, потом приоткрылись:
— Больно… — прошептала она, пытаясь пошевелиться.
— Не двигайся! — скомандовал я, сердце забилось сильнее. Мы не знали, какие у нее повреждения. Я не мог рисковать ее позвоночником.
— Энсон… — ее голос был слабым, глаза снова начали закрываться.
Я сжал ее руку:
— Не закрывай глаза. Держись. Помощь уже рядом.
Ее веки снова дрогнули — она боролась.
— Нет, Безрассудная. Только не оставляй меня. — Я сильнее сжал ее пальцы. Одна слеза сорвалась и упала на ее щеку, оставив черную полосу по золе. — Я люблю тебя.
Но Ро больше не ответила. Она молчала.
51
Роудс
Тихое пиканье резало слух, словно надоедливый жужжащий шершень. Я попыталась отмахнуться, но не смогла пошевелить рукой.
— Тихо, Безрассудная, — раздался глубокий голос. — Все хорошо. Я с тобой.
В этом голосе было что-то такое… успокаивающее. Мне хотелось увидеть его обладателя. Хотелось приблизиться, будто можно было завернуться в его бархатистую интонацию, как в теплое одеяло.
Чьи-то пальцы нежно гладили мою руку. Прикосновение было таким приятным, что я почти не замечала гул в голове. Почти. Тупая, ровная боль в черепе угрожала его разорвать изнутри.
— Ты собираешься проснуться и устроить скандал в больнице, что в этой палате нет ни одного цветного пятнышка? — спросил голос.
Сознание постепенно прояснялось. Я знала этот голос.
Энсон.
Веки дрогнули сами собой, глаза жаждали увидеть его. После нескольких попыток я, наконец, открыла их. Энсон смотрел на меня, его голубовато-серые глаза завихрялись вихрями эмоций. Щетина стала длиннее, под глазами — тени усталости. Но в его лице светилась такая нежность:
— Вот ты где.
— Привет, — прохрипела я.
Энсон слегка наклонился, но не выпустил мою руку. Взял стакан с водой