Впрочем, Сатчана сугубо за кампанию, в отношении него никаких поручений от Назарова у Губина не было. Главное — именно Ивлева и его покровителя Вавилова подставить перед Андроповым…
Рванула бы, к примеру, какая‑нибудь мина, когда раскапывали останки погибших советских воинов, и погибли бы комсомольцы. Вот уже и можно было бы это раскрутить против Ивлева и Вавилова. Механизм давно уже отработан: гневная статья в советской прессе, строгий выговор по линии комсомола или, скорее, партии, учитывая, что Ивлев уже кандидат в члены партии. А то и еще лучше — выпереть из кандидатов! И тут же информацию об этом и Андропову предоставить — мол, посмотрите, на какие кадры Вавилов опирается, кого он привел в комитет лекции для офицеров читать!
* * *
Москва, квартира Шадриных
Маша после телефонного разговора с Витькой чуть ли не порхала по квартире. Он, правда, почему‑то очень просил, чтобы она никому не рассказывала о том, что она пойдёт на этот приём.
Но как она могла бы удержаться? Так что, едва бабушка вернулась с прогулки, Маша немедленно ей похвасталась.
— Сама, небось, его уговорила раздобыть это приглашение, — проявила проницательность Виктория Францевна, впрочем, как и всегда.
— Ну, есть немножко, — призналась Маша, улыбаясь.
— Ну, на то парень и сын первого заместителя министра иностранных дел, — улыбнулась ей бабушка, — чтобы суметь удовлетворить этот твой каприз. Но ты всё же веди себя осторожнее. Пошёл отец навстречу сыну, а ведь мог бы принципиальность продемонстрировать, и сыну выговор сделать по этому поводу. Как бы, по‑твоему, после этого Витя на тебя смотрел бы, получив разнос от своего отца, как ты думаешь?
Маша надула губки и сказала бабуле:
— Не надо о плохом, бабушка! Вышло же все по-моему, верно?
А потом от своих друзей, к которым ходили в гости, вернулись родители. И Маша им тоже похвасталась о том, что пойдёт вскоре на французский приём. Родители к тому времени, конечно, уже уедут к себе в посольство за рубеж, так что хоть так похвастаться, заранее.
Мать с отцом, переглянувшись, Машу поздравили, а потом начали читать ей длинную занудную лекцию о том, как именно ей нужно будет вести себя на этом приёме. Совершенно игнорируя тот факт, что она её уже прослушала перед тем, как они с отцом ходили на приём в румынское посольство недавно.
Правда, когда Маша напомнила про это, отец ей тут же возразил:
— Ну так там я был рядышком. Если б что сложное возникло, тут бы тебя и выручил, и подсказал бы, что делать. А ты же с Витей пойдёшь вместе, а у него же ни малейшего опыта, как и у тебя. Ты ещё не забудь и ему такую же лекцию прочитать сама! Так что слушай внимательно, что я тебе рассказываю, дочка.
Маша закатила глаза, но настроение всё равно было очень хорошим, так что пришлось уже подвергнуться этой пытке заново.
* * *
Владимир и Людмила, переговорив с дочкой, отправились в свою комнату и плотно прикрыли за собой дверь, чтобы обсудить неожиданное известие.
— Видишь, Володя, а я тебе что говорила, — торжествующе сказала жена. — У Маши нашей с Витей Макаровым всё чрезвычайно серьёзно. И похоже, что первый заместитель министра к нашей дочери очень даже позитивно относится, иначе, сам понимаешь, не добыл бы он для этой сладкой парочки приглашение на прием…
— Это-то понятно, что позитивно относится, но меня другое волнует, — вздохнул Владимир. — Я вообще, честно говоря, — в недоумении пожал плечами он, — не понимаю, как Макаров на такое решится. Заместитель Громыко — это же огромная ответственность, и он всегда на виду. Он что, своё собственное приглашение, что ли, отдал? Да нет, это невозможно… В таком ранге если он должен идти, значит, и выступать сам должен тоже. Скорее, он сына с собой прихватит, и дочку нашу тоже, и проведёт их по общему мидовскому приглашению. На важные приёмы несколько же человек от советского МИД ждут же всегда. Может, решил никого с собой больше не брать из МИД, кроме сына и Маши, чтобы никто потом Громыко не сообщил об этом. Точно, наверное, не возьмёт с собой других дипломатов, только Витьку своего с нашей Машей. И всё.
Жена внимательно следила за рассуждениями мужа. Ей было очень это интересно…
— Но опасаюсь, конечно, что кто‑то всё равно Громыко настучит об этом злоупотреблении. — вздохнул Владимир. — По‑хорошему, сказать бы Маше, чтобы она Витьку уговорила отказаться от этого приглашения со стороны отца. Рискуют они всё же, и непонятно, ради чего. Громыко наверняка очень плохо отреагирует, если узнает, что его первый заместитель провёл на очень важное мероприятие в такое серьёзноое посольство, как французское, вместо сотрудников МИД собственного сына с его невестой…
Прежний энтузиазм Людмилы, выслушавшей всё это, сильно приугас. Растерянно помолчав некоторое время, она спросила мужа:
— Ну и что ты думаешь, что Громыко за это своего первого заместителя уволит, что ли?
— Может, и не уволит, конечно, — ответил муж, наморщив лоб. — Но положение Макарова после этого в МИД точно ослабнет, а это не в наших интересах. В наших интересах, чтоб Маша за Витю замуж вышла, и у обоих Макаровых, и старшего, и младшего, всё было очень хорошо. Потому как Макаров от этого скандала, может, и не фатально пострадает, а вот мы с тобой можем проблемы заполучить.
— Это каким же ещё образом? — удивлённо спросила его жена.
— Ну так доброхоты наверняка сообщат Громыко не только о том, что Макаров своего сына провёл, но и кто вместе с сыном его тоже прошёл на прием в посольство. Так что Громыко Макарову, хвост, может, и не прижмёт, если он его ценит, а вот мне, к примеру, вполне способен… Я же мелкая пташка, в отличие от Макарова…
Глаза жены округлились от неожиданности. Немного подумав, она сказала:
— С учётом этого‑то, конечно, может, и стоило бы действительно Маше сказать, чтобы она Витю уговорила не идти на этот дипломатический приём. Но ты же понимаешь, наверное, что