— Она была права. — Я улыбнулась, согревая руки о кружку. На душе стало как-то спокойнее, теплее. — Чутье — точно. А насчет стрессоустойчивости… — Я посмотрела на него, вспоминая наши уроки. — Ее в тебе так много, что ты даже пытаешься делиться.
Рилан рассмеялся. Напряжение ночи постепенно растворялось от его близости. Я устало облокотилась на него, и он приобнял меня за плечи.
— Знаешь, — прошептала, глядя на огонек в электрическом, но очень уютном камине, — я так боялась сегодня, что ты сдашься.
Рилан снова тихо рассмеялся.
— Ямира, — он наклонился, и его губы коснулись моей щеки, — это ты можешь сдаться и отступить, а мне надо выстоять… И если ты со мной, мы со всем справимся. — Его губы скользнули к уголку моих. — Я не собираюсь тебя терять.
Наш поцелуй был долгим, сладким, как какао, и согревающим до самых кончиков пальцев.
— Останешься? — на всякий случай спросил Рилан.
— Конечно, — прошептала я.
И он потянул меня за собой из гостиной, вглубь квартиры, в сторону спальни. Но тут лежащий на столе телефон настойчиво завибрировал.
Выпустив мою руку, Рилан подошел и взглянул на экран. Прочитал сообщение и застыл, сжимая телефон в кулаке.
— Что там? — Дурное предчувствие сжало сердце.
— От Элеоноры, — произнес Рилан ровным, лишенным эмоций голосом. И повернул телефон так, чтобы я тоже могла прочитать одну короткую фразу:
«Завтра Городской ковен пришлет к тебе ревизоров».
Глава 16
Рилан выругался сквозь зубы, уже натягивая джинсы. Его лицо было бледным, сосредоточенным.
Да уж! Одно дело — угрозы Торнхилл и Аманды, другое — официальный визит ревизоров от ковена. Это могло означать все что угодно: от обычной нервотрепки до ареста продукции, заморозки счетов, аннулирования лицензии.
— У нас… — Рилан посмотрел на время, — часов пять, не больше. Лаборатория должна быть идеальной. Все журналы, все накладные, все сертификаты… — Он схватился за голову. — Я ненавижу эту бумажную волокиту! Зелья — да, пожалуйста. Но эти горы документов…
— Если ковен шлет ревизоров — это не к добру. Они найдут брешь, даже если ее нет, — пропыхтела я вполне очевидное.
И по тому, как Рилан стиснул зубы, сразу поняла: брешь вполне может быть.
Дальше было очередное поспешное одевание и выскакивание из дома — теперь уже вдвоем. Хоть в этом была маленькая радость. Потом мы мчались по ночному городу в «черном монстре». Фары резали темноту пустынных улиц. Рилан молчал, вцепившись в руль. Я сидела, сжав кулаки на коленях, чувствуя, как по спине бегут мурашки от адреналина и дурного предчувствия.
Лаборатория встретила нас гулкой тишиной и знакомым коктейлем запахов — травы, озон, химия. Щелчок выключателя — и зажглись холодные неоновые лампы, высвечивая безупречный порядок на столах.
Рилан направился к уже знакомой мне двери в дальнем углу и распахнул ее, приглашая в свой кабинет.
На секунду я замерла в проходе. Контраст с идеальным порядком лаборатории был слишком уж… впечатляющим! Папки стопками на столе, на полу, на подоконнике. Открытый сейф. Мониторы. Принтер, заваленный бумагами. Стены в стикерах с датами и цифрами.
Закрыв глаза, сосчитала до десяти, успокаиваясь. И уверенно направилась к заваленному папками столу.
— Дай мне все, что у тебя есть по поставкам за последние полгода. Особенно все, что связано с ковеном, Амандой или… — я поморщилась, — Тареусом. И не мешай!
Растерянный взгляд Рилана заметался по кабинету, и я поняла, что вот так вот сразу вспомнить, что в какой папке, он не сможет.
Усевшись в его кресло, отодвинула чашку с остатками холодного чая. Что ж, пришло время задействовать наследственный дар в полном объеме!
Положив ладони на ближайшую стопку бумаг, я закрыла глаза.
Магия моей мамы никогда не была зрелищной. Ни вспышек, ни искр. Только… ясность. Будто хаотичный рой строчек и цифр внезапно выстраивался в стройные ряды. Текст на бумагах начинал звучать по-другому, важные фразы, подозрительные цифры, нестыковки — все это как будто подсвечивалось изнутри. Я видела связи.
Поэтому сначала просто навела порядок. Папки с накладными на поставку сырья — влево. Акты выполненных работ и счета от подрядчиков — вправо. Журналы учета расхода компонентов — отдельно. Договоры — святая святых — передо мной. Рилан, почти не дыша от волнения, молча подкладывал новые стопки.
— Ковен… — пробормотала я, листая договор на поставку редких трав для их церемониальных зелий. — Вот, смотри: «Контракт №КВ-003». Срок окончания — две недели назад. Ты отгрузил?
— Да! — Рилан кивнул, лихорадочно роясь в другой папке. — Вот, накладная. Подписанная копия… — Он протянул лист.
Я сравнила дату на накладной с датой в договоре.
— Акт приема? — спросила, уже зная ответ.
В договоре был пункт «Обязательна подпись акта приема-передачи уполномоченным представителем ковена в течение трех рабочих дней после поставки». В стопке документов по этому контракту акта не было. Только накладная.
Рилан побледнел еще больше.
— Демоны побери… Я же передал партию их курьеру! Он сказал, что акт пришлют позже. Потом навалились другие заказы, и я… я забыл проконтролировать.
Волна раздражения нахлынула на меня. Как можно быть таким гениальным в одном и таким беспечным в другом? Но сейчас не время для упреков.
— Без акта приема по этому пункту, — ткнула я пальцем в текст договора, — поставка считается невыполненной. Они могут потребовать возврата средств или… или наложить штраф за срыв сроков. И это — законный повод для ревизоров копать глубже. Найди все коммуникации с этим курьером. Электронную почту, сообщения. Все, что доказывает факт передачи.
Пока Рилан лихорадочно копался в своем планшете и компьютере, я углубилась в другие договоры. С ковеном, с аптекой «Фитолекарь», с частными заказчиками. И находила мелочи: просроченный сертификат на партию кристаллов Аргемона (срок истек неделю назад), неполный пакет документов на импортную эссенцию белого лотоса (не хватало таможенной декларации)…
— Посмотри сюда! — Я показала ему две бумаги. — В заявке Аманды Деврил — пятьсот грамм корней мандрагоры высшего сорта. В твоей накладной на отгрузку — пятьсот грамм. А вот в журнале учета расхода… — открыла я толстую тетрадь, куда Рилан скрупулезно записывал каждую использованную щепотку, — через два дня после отгрузки Аманде ты записал расход пятьдесят грамм тех же корней на пробную партию «Эликсира ясности» для «Фитолекаря». Откуда они взялись, если все ушло Аманде?
— У меня же