– Что за чушь вы несете? Думаете, я поверю в эти детские сказки?
Старуха Рауна, испепеляя Зои взглядом, взяла ее за запястья.
– Не смей, девонька! Лучше бы тебе поверить, а то!.. Семь воронов вернутся и исполнят свою месть!
– Вы сумасшедшая! – сказала Зои.
– Может, и так, но, если я права, ты единственная, кому под силу спасти этот поселок.
– Вы бредите.
– Предания бывают намного могущественней, чем мы можем себе это представить.
Зои глядела на старуху. Ей становилось страшно от того, как та говорила. А еще страшнее от мысли, что она может оказаться права.
Тем более потому, что в глубине сердца малая толика ее уже смирилась с реальностью истории, рассказанной пожилой женщиной.
От страха она бросилась бежать.
Старуха крикнула ей вслед:
– Куда бежишь, девонька? От судьбы не спрячешься!
Но Зои не хотела ее слушать. Закрыла уши ладонями и кинулась к «ланче дельте». Запрыгнула в машину, и та с визгом рванулась с места, выбрасывая из-под колес фонтаны льда и снега.
– Это только начало, – пробормотала Рауна. – Скоро наступит буря.
Темно-серая дымка затягивала небосвод. Скоро он совсем померкнет. Рауна вопрошающе глядела на вершины гор. Она осознавала, что развязку трагедии нужно искать среди гигантских каменных хребтов. Другого пути нет. И эта девонька станет ведомым кораблем. Она должна просто принять собственную судьбу. Для этого потребуется немного времени, разумеется. Вот только его-то у них и нет. Но действительность настолько жестока, а память о делах свершенных так беспощадна, что они его найдут – это необходимое время. Только она не сомневалась: кто-то вынужден будет за все заплатить.
Не сомневалась и в том, что избежать расплаты не удастся. Всегда так было, всегда – в истории в первую очередь погибает невинный.
И теперь исключений не будет.
Посмотрела вдаль, где перед ее глазами, скрываясь за самыми могущественными вершинами, вырисовывался мрачный и грозный профиль скалы. Она знала это место и понимала, что рано или поздно о нем узнает и Зои.
27. Предчувствие
Что-то стряслось.
Анна не сомневалась. Полдень, а Риккардо еще не вернулся. И не только это. Небо тоже не предвещало ничего хорошего. Собирался пойти снег. Она знала, что муж намеревался задержаться в Беллуно. Днем раньше у него была намечена важная деловая встреча и со стопроцентной вероятностью затянулась допоздна. Конечно же, Риккардо остался в городе и заночевал в подсобке магазина. Такое уже случалось в прошлом, да и скандал перед отъездом на работу не способствовал его возращению в тот же день.
Но обычно, когда не ночевал дома, он приезжал рано утром, чтобы успеть увидеться с Марко, пока тот не уйдет в школу. Иначе и не бывало.
У нее возникло странное предчувствие.
Так что она испугалась, подойдя к двери, когда в нее позвонили. Это точно не Риккардо: у него есть ключи. Открыла и оказалась лицом к лицу с женщиной с длинными каштановыми волосами, довольно высокой, одетой в парку, рубашку в клетку, джинсы, на ногах ботинки. Взгляд открытый и прямой – именно такой Анна ценила в людях.
– Синьора Донадон, я инспектор полиции Зои Тормен…
– Мой муж, – произнесла Анна, словно только и ждала этой встречи. – Что-то случилось с Риккардо, да?
– Боюсь, это так.
Не дожидаясь, что еще скажет инспектор полиции, Анна все поняла. Ей хватило присутствия духа, чтобы пригласить ее войти.
– Заходите, пожалуйста, боюсь, пойдет снег… Очень холодно снаружи, побудьте в тепле.
Спустя минуту обе сидели в гостиной у горящего камина.
Инспектор смотрела на Анну своими большими глазами, зеленый цвет которых в зависимости от освещения менял оттенок от серого до небесного-голубого.
– Выпьете что-нибудь? Чай, пиво, кофе? – Она крепилась, пытаясь соблюсти правила приличия. Это проверенный способ защиты.
– Стакана воды вполне достаточно, спасибо, – ответила Зои.
Анна ушла на кухню и вернулась с полным графином и двумя бокалами на серебряном подносе.
Поставила все на стол.
– Он же не умер? – наконец спросила она.
Инспектор качнула головой.
– К сожалению, погиб. Авария. Потерял управление автомобилем, «Ауди-4», черная.
– Это его, – подтвердила Анна. – Вот дура, на секунду понадеялась, что ошибка.
– Он вылетел с трассы и врезался в сосну.
Анна качала головой.
– Какая же я идиотка, – заговорила она. – То, что я сейчас скажу, прозвучит абсурдно, и все же непонятным образом я предчувствовала трагедию. Не могу объяснить вам, но это так. Все, что вы сейчас рассказали, меня сразило, но не удивило. И знаете, что еще хуже? Вчера утром, последний раз, когда я видела его, он ушел из дома злой на меня.
И наконец разрыдалась. У нее были на это все основания. Смерть мужа, их скандалы, ее неверность. Сквозь рыданья она просила у него прощенья.
– Вам не за что извиняться, синьора Донадон.
Анна не останавливалась. Слезы заливали лицо. Потом она заставила себя успокоиться.
Инспектор протянула ей свой носовой платок – белый, с легким запахом лаванды. Анна собиралась уже распрощаться с ней. И, заметив это, молодая инспектор полиции легким жестом пришла ей на помощь. Этого оказалось достаточно. Немного слов и молчание, как положено.
Вдруг Анна вспомнила про Марко; ей нужно идти за ним в школу.
– Я провожу, – предложила Зои.
– Не беспокойтесь, – сказала Анна. – Представляю, у вас куча дел.
Инспектор покачала головой.
– Я настаиваю.
Анна вздохнула. Ей требовалась ее поддержка.
– Хорошо, благодарю вас, – согласилась она, возвращая платок.
– Оставьте себе, – деликатно, вежливым голосом предложила инспектор.
Через пару минут они вышли на улицу.
Небо затянули серые тучи. Воздух плотный, неподвижный, наполненный спокойствием и тишиной, хоть ножом режь.
Инспектор полиции Зои Тормен села в «ланчу дельту», Анна Донадон последовала за ней.
28. Убежище
Марко и Пьетро обожали хоккей.
Для них серьезней этой игры ничего в мире не существовало. Отсюда следовало, что зима – просто идеальное время года, даже притом что в Рауке снег лежал по крайней мере пять месяцев году. Все равно, когда холодно, в любой момент можно пойти на озеро и потягаться в сноровке с клюшкой и шайбой. Они делали это не менее четырех раз в неделю. А иногда и пять.
Так что в этот день, назло инспекторше полиции и