Квакеры отпрянули к стенам, а Владыка нашёл в себе силы встать на ноги.
Из всего многообразия материй, кружащих в воздухе, начала собираться женская фигура.
«Гребаная Малефисента», — прошептал я мысленно. — «А пафоса сколько нагнала! Так гляди, главный лягух отъедет на нервной почве… Вон как зенки пучит! Чует бога — даже я чувствую эту безумную силу!»
Она была огромна — пяти метров высотой, в чёрном облегающем платье. Вырез до самого пупка, края соединялись тонкими полосками ткани. Высокий стоячий воротник. Ветвистая корона цвета луны. Одноглазый ворон на плече и посох. Посох, кстати, прямо как у Гэндальфа в фильме — только с одним отличием: на его вершине пылало ярко-оранжевое пламя.
Из стекла она соткала своё тело, из металла — посох, а вороны превратились в одежду. Безумно эффектно. Квакеры все попадали на колени. Стоять остались лишь двое: я и Кваг.
Я-то понятно — я, между прочим, с богиней… Ну, вы поняли. А вот Кваг смотрел на неё как-то подозрительно. Восхищение в его взгляде было, но маловато.
— Вот, Кваг, тебе богиня — для твоего мира, — начал я, когда все метаморфозы у Гекаты закончились. — Прими её последователей — и всё будет Кока-Кола.
— Я чувствую силу бога. Она слаба! Её мир гибнет! Она бежит!
— Да как ты сме… — замахнулась Геката посохом, но я её перебил, встав между безумным Квагом и Гекатой.
— Мальчики и девочки! Давайте жить дружно! Война, которая произошла, давно прошла! Начали её не вы! Не вы сражались на тех полях междумирья! И, Кваг, ты не прав! — Я посмотрел прямо в глаза Владыке. — Твой мир тоже гибнет! Он гибнет без богов и теряет магию. Её мир пытается уничтожить Пустота и высасывает из него силы.
Вы можете оба гордо и тихо сдохнуть к чёрту собачьему! А можете оба жить!
Ты, Кваг, хотел, чтобы я тебя воскресил? А надо ли оно, если сюда вернётся бог?
— Она слишком слаба, чтобы восстановить нам всем силы! — не сдавался Кваг.
— Для чего же всем? Для начала и тебя хватит! — запел я соловьём. — Ты столп и опора всей планеты. Ты должен жить. Геката — это возможно?
— Вполне, — кивнула богиня.
— Что надо, чтобы магия стала восстанавливаться в мире? — решил уточнить я этот момент.
— Боги подключают мир к резервам вселенной. Вселенная должна быть подключена к Древу мироздания. Древо питает всю систему, — будто прочла она строчки из книги.
— Ну вот! Кваг, причём тут слабая или сильная?
— Он прав, — Геката стала уменьшаться в размерах. — Я слаба. Подключить мир я смогу, но восполнить потери планеты сразу, не смогу.
Она уменьшилась до обычных, людских размеров и села на стул, при этом закинула ногу на ногу. Оказывается, разрез был на платье не только сверху, но ещё и снизу. Так что теперь я лицезрел обворожительные ножки.
— Что надо, чтобы сделать тебя сильнее? — продолжил я изучать детали мира.
— Вера! — ответил Кваг за неё. — Храмы! И так далее. Наш народ до сих пор чтит ушедших богов и Демиурга. Возможно, они ещё живы и поддерживают наш мир…
— Нет, — с грустью перебила Квага Геката. — Связи мира с вселенной нету. И она не просто оборвалась. Её разорвали насильно. Не знаю, кто это сделал — может, ваши боги или сам Демиург. Они не хотели оставлять магическую связь планеты со вселенной.
— Но почему? — удивился Кваг.
— А мне откуда знать? Я молодая и слабая. С Демиургами не общалась… — с обидой проговорила Геката.
— Квах-квах-квах, — расхохотался квакая Владыка. — Ещё и обиделась. Девочка, а тебе лет-то сколько? — прищурился старый лягух.
— Неприлично такое спрашивать у девушки, — надула губки богиня, а я ударил себя по лицу.
Дальше разговор принял светский характер. Во-первых, окно мистическим образом стало на место и мистическим образом осталось целым. Во-вторых, я заметил колебания силы. Геката явно усилила Владыку — или подлечила, даже не знаю. В общем, забегал он бодрым кабанчиком по залу и даже велел принести еды.
Я присутствовал чисто номинально, для галочки. Решать все детали надо им самим. А я? А что я? Сидел и размышлял о своём, пытаясь собрать весь образовавшийся пазл в кучку.
Три вселенные столкнулись двести-двести пятьдесят лет назад. В одной не было Демиурга, в двух были. Геката из той вселенной, где его не было. Добромир — из мира, где был. Квакеры — самая целая планета и вселенная, чей Демиург победил. Если можно так сказать. Кто тут добро — большой вопрос. Ибо историю пишет победитель, а им тут как-то и не пахнет.
Демиург Квакеров заставил Добромира открыть разлом в междумирье. Разрушил концевой мир. Та богиня из мира Петруши говорила, что такие действия — это безумие. Разрушать вселенную плохо и опасно. Только в самой безвыходной ситуации могут на это решиться высшие существа. И одного концевого мира мало.
Вселенная, из которой Геката, — вообще странно всё. Если верить ей, то там и от вселенной ни черта не осталось. Её разорвали в клочья.
А мой мир вообще где-то неведомо где находится. Причём, если я привёл в Петрушин мир эти вселенные, то в свой мир я тоже могу вернуться. Вопрос, правда: нафига? Точно — Диснейленд. Я же обещал.
Почему я после смерти попал сюда? И зацепил уничтоженные вселенные? Судя по всему, не только их. Что там сейчас в Петином мире…
Их общение затянулось до самого обеда. А потом до заката бобики переезжали жить в мир лягухов. Успели как раз вовремя — на их планете солнце опускалось за горизонт. Мы с Гекатой стояли у края разлома. Я любовался странным пейзажем. Всё же я только начал путешествовать по мирам, и любой пейзаж мне был любопытен. А вот Геката тихонько плакала.
— Столько лет я сражалась, — всхлипнула она. — А теперь бегу!
— Почему бежишь? Тактическое отступление не считается бегством. Лягухи — очень воинственный народец. Ты силёнок подкопишь, я тоже. Так, глядишь, лет через н-надцать состыкуемся и пойдём вломим этой Пустоте по сусалам.
— Состыкуемся? Ты меня покинешь? — Геката сразу перестала лить слёзы и стала серьёзной.
— Мне надо развиваться! Стать сильнее, — ответил я, надеясь на понимание.
— Я дам тебе силу! Бесконечную! Ты не будешь ни в чём нуждаться! Ты мой! — она поджала губки и сжала кулачки.
И да, её собачья