— Это невозможно.
— Так и было, представь себе, я сидел тут, на этом самом плато, ровно до вашего прихода, нырял в прозрачную соленую воду.
— Вы несете какую-то ерунду.
— Посмотри-ка, в доказательство я принес тебе аммонит. Это моллюск, который когда-то здесь плавал, не раньше чем позавчера. — Он достал из кармана доисторического моллюска, на удивление живого, по-прежнему склизкого и мокрого от морской воды. Старик положил его на снег, и тот тут же сжался от холода.
— Какой ужас! Спасите его!
— Я бы с удовольствием, только как? Как? Мы в шести или семи тысячах метров над уровнем моря, как его спасти?
— Вы же только что сказали, что достали его из океана вчера, так и верните его обратно!
— Вот оно что! Теперь ты мне веришь! Прекрасно, прекрасно.
У Соляля разболелась голова, старик утомил его, отвлек все внимание от Гаспара. Юнец воскликнул:
— Я ничего не пониманию! Кто вы такой?
— Пьер Миро, родился тысячу триста двадцать лун назад в деревне Снежной Богоматери, в родительской халупе прямо в корыте. Умер шестьсот двенадцать лун назад на этом самом склоне. Для одних — падший, для других — дьявол во плоти! Классика, быстрая смерть: одинокий охотник за кристаллами, как отец…
— Это я слышал! Вы уже рассказывали!
— Так чего ты бесишься?
— Вы меня с ума сведете, в самом деле, вы воистину приспешник дьявола!
На этих словах старик резко встал, размножился до трех призраков, занес над головой Соляля крючковатый ледоруб, выставил вперед большой резец и громогласно завопил:
— НИКОГДА НЕ УПОМИНАЙ ХОЗЯИНА!
Соляль в ужасе закричал и отпрыгнул назад, едва не свалившись в пропасть. К счастью, старик телепортировался за его спину и удержал от падения. Он вернулся к обычному облику и заговорил прежним медовым голосом:
— Прости, Юнец, я заигрался. Вижу, что утомил тебя, а ты ведь проявил доброту, дал мне еды и питья! Как тебе помочь, чтобы заслужить прощение?
— Исчезните, исчезните сейчас же.
Старик пропустил ответ мимо ушей.
— Твой друг наверху ищет духовный кварц, не так ли?
— Исчезните.
— А ты скажи ему хорошенько вдарить по ледяным прожилкам! Прямо за ними кроется кварц — прозрачный, словно слеза ангела, так поговаривают! Но осторожно, от этого камня сходят с ума! На этом я выполню твою просьбу и оставлю тебя. Хорошего восхождения, друзья!
И он растворился в воздухе, оставив вместо себя корчившегося на снегу одинокого моллюска.
XV. Крещендо в клыках бога
— Соляль, будь осторожен! Ты чуть не упал! Что с тобой?
— Это все падший. Он меня напугал, но теперь исчез.
— Тем лучше, тем лучше. В следующий раз сунь амулет ему прямо в рожу, понял?
— Я забыл. Он силен. Кстати, он мне подсказал, что тебе следует ударить ледорубом по ледяным прожилкам, кварц под ними!
Гаспар выпрямился, отклонился назад, чтобы лучше рассмотреть откос, и забубнил:
— Точно. Лед, замерзшие трещины. Почему бы и нет.
Он приложил лезвие ледоруба к забитой льдом трещине и ударил. Ему в лицо вырвалась блестящая пыль, вдруг кусок камня отвалился и обнажил нечто прозрачнее льда. Удар расколол его, и в отверстии заблестела россыпь кристаллов, складывающаяся в серебристую розу — небесные букеты, воплотившиеся в материи. Гаспар взял кусочек и положил его в рот, чтобы убедиться, что это не льдинка. Кристалл не таял — наоборот, он потеплел от соприкосновения с языком и чуть не обжег его.
— Он прав! Духовный кварц! Здесь! Целая жила! Повсюду!
Гаспар снял перчатки и изо всех сил заколотил по скале. Добычу он жадно прятал в сумку.
Соляль снизу наблюдал за ним. Добравшись до залежи, Гаспар принялся весело насвистывать. Чем дальше, тем быстрее лилась мелодия, пока не превратилась в неразборчивые звуки: свист, прищелкивание языком, хрипение. Соляль видел, как краснеют руки Гаспара при контакте с кварцем, как пульсируют виски, а по лицу течет пот.
— Гаспар, все нормально? — забеспокоился Юнец.
Гаспар повернулся к нему, и Соляль с тревогой заглянул в его пустые глаза. Они необыкновенно посветлели, подернулись дымкой и стали почти прозрачными. Конечно, он смотрел на Юнца, но взгляд его отсутствовал, словно его высосали далекие края. Однако какая-то жизнь по-прежнему теплилась в нем. На мгновение Солялю показалось, что в глазах Гаспара мелькнула серо-голубая волна цвета поверхностного льда — стремительный виток, вырывающийся из тела, из материи. Гаспар закричал с подозрительным энтузиазмом:
— Все хорошо! Хорошо! Соляль, мы не из этого мира!
— Это как?
— Мы не отсюда! Не отсюда!
Шеф жадно вцепился в очередной кристалл.
— Подними-ка меня повыше, ты…
— Гаспар, точно все нормально? — напрасно кричал Соляль.
— Ты, без начала и конца, подтяни меня к небесам, ты… — Вдруг он прервался, отвернулся и взглянул на горизонт.
На миг Соляль решил, что Гаспар пришел в себя, что эта проклятая гонка за кварцем окончена, что Шеф вот-вот спустится, они перекурят и выпьют горячего кофе в Насесте. Затем предпримут последний спуск под этим синим небом, отнесут кварц отцу Саломону, Вику и Изе, оставят самые красивые кристаллы в «Берлоге», и вся эта история с жилой и Горой-без-вершины закончится, но Гаспар не спускался.
Напротив, он снял каску, чтобы вытереть ослепительно блестящий лоб, распахнул куртку, оставшись лишь в красном шерстяном свитере, закатал штаны, стянул обувь и носки, после чего бросил все в пропасть — в качестве некоего подношения горе. Гаспар повторял, показывая пальцем на вершину:
— Соляль, мы не из этого мира! Наша истинная родина там, наверху!
Он издал первый орлиный крик, оставил сумку на выступе и полез с непокрытой головой и голыми ногами покорять облака. Веревка, связывавшая его с Солялем, быстро разматывалась в ритме этой адской горячки. Соляль запаниковал и начал взбираться к ближайшему крюку. Шеф замер на миг.
— Гаспар, остановись, это безумие! — кричал Юнец, но его слова отскакивали от скалы.
Веревка снова вытянулась в струну. Сила, влекущая Соляля вверх, превратилась в дьявольскую мощь — нечеловеческую, какую-то механическую.
Она сжимала Юнцу грудь и бедра, борясь со страховкой. Недолго думая, Соляль отстегнул