— Не надо, Василиса, — тут же отпёрся офицер, вернувшись к привычному амплуа. — Лучше найдите гифку с обалдевшим Войцеховским.
— Даже так…
— Именно так, Василиса, — довольно энергично кивнул оживающий на глазах “идол”. И вся каменистость куда-то сразу девается, главное…
Хм. Как интересно!
— Я смотрю, ты подстриглась? — Чёрное, на редкость ровное каре, прям сразу видно: профи постарался. И красновато-карие, светящиеся глаза — на бумажно-бледном лице с редкими коричневатыми веснушками… Симпатично, очень. Тощая только до безобразия! Насколько? Да у меня Славка, в период наиактивнейшего роста костей (то есть, лет в тринадцать) — и то таким доходягой не выглядел. Нет. Определённо, на это ж без слёз не взглянешь!…
— Пошли, помесь Кощея с иголкой… Кормить буду.
***
Нет, вероятно что инициация ещё не “устоялась”, ибо она до сих пор — местами на кромешных тормозах… Например, даже не заметила полные внутреннего содрогания взгляды стрижей, тщательно огибающих её тщедушное тельце — в страхе и трепете, что если “вот ЭТО” сейчас нечаянно локтем задеть — оно ж рассыплется!…
Сашка, урча прилипшим к спине желудком, целенаправленно топала к раздатчицам…
— Ешь, сколько влезет. Я потом отхилю… Тебе нужно побыстрей набрать хоть какую-то форму. Иначе ветром сдует, в ближайшем же портале.
— Угу…
Послушалась. Что приятно.
Её перегруженный поднос доволок Макс, и пошёл за своим. На котором оказалось меньше, раза в три… Далее половина столовки с зарождающимся уважением ВЗИРАЛА на то, как в её маленький рот (да, на лбах у парней именно так и было написано) влезает такое количество кусков — и оно там, ещё и, как-то жуётся!
По-моему, некоторые молились за то, чтоб этот птенчик здесь нечаянно не подавился, от взыгравшей жадности… И кабы не лопнул, аки шарик у излишне инициативного Пятачка… А то ж и подойти, по лопаткам похлопать — не рискнут!
Короче: цирк был слишком велик и многообразен. Хотя из эмоций, конечно, чаще преобладало изумление…
— Молись пока можешь, мелкий засранец! — зарычала, оглянувшись и обнаружив, что Стасик только что (!) увёл с раздаточного стола последнюю порцию МОИХ ЛЮБИМЫХ, тёти Полиных сырников! И две штуки уже сгрыз, скотина такая! — ОТДАЙ!!
Банни сделал круглые глаза, прижал к себе тарелку покрепче, и… с ветерком съебался по коридорчику между столов и стульев.
— КУДА БЛЯ?! БАННИ!! — заорала, припуская следом.
— Моё, не дам! — вякнул воздушник и прибавил ходу, на лету надкусывая остальные. Ах ты ж сучёныш!…
— СВОЛОЧЬ мелкая!
— Я уже понадкусывал! Ты побрезгуешь! — вопил маг, удирая на… ну, пусть будет пропеллере.
— КТО ТЕБЕ СКАЗАЛ ТАКУЮ ГЛУПОСТЬ?! А НОЖИК МНЕ НА ЧТО?!!
— Для шашлыков! — выкрикнул Стас, спешно сжирая ещё один.
Да ну на бля!…
— Сейчас шашлык из тебя будет! — прорычала, наконец, догнав.
— Совесть есть? — спросила, гневно сопя и отбирая у засранца последних полтора.
— Так я ж понадкусывал! — слабо возмутился воздушник. Раз так в пятый повторяя очевидный всей столовке факт.
— А мне по хрену! — сообщила, сквозь жевки. — Ещё раз уведёшь у меня из-под носа МОЮ прелесть — я тебя отправлю их стряпать, на кухню!! Но сначала — на рынок, за творогом!
— А он, кстати, готовить умеет, — сдал младшего товарища Мустанг, попивая за соседним столом настолько чёрный чефирище, что в нём брассом плавал гипертонический криз. — И очень даже неплохо.
— Ну ты и сволочь, — тихо-тихо, проникновенно ответил Банни, глядя на мои подсветившиеся адским огнём фары. — И вообще, ты мне больше не друг…
— Зато мы с тобой друзья, Банни! — муркнула, сгребая откровенно несчастного мага за плечи. Где бы надыбать передник? — Вот прям на всю оставшуюся жизнь, я тебя уверяю!…
***
Немоляев скинул сообщение — мол, зайдите! Оставив малую на Макса, с наказом, чтоб он провел ей тут экскурсию, если я вдруг задержусь у капитана, помчала наверх.
— Добрый день, товарищ капитан! Что вы мне хорошего сообщите?
— Суд состоится сегодня вечером. Если успеют, конечно… Этот случай у нас не единственный в практике, к сожалению. Вообще, лично Сомовым было рекомендовано судьям — любым путём избавиться от данного камня преткновения. Так что, если даже его не осудят именно на лишение свободы, в чём я лично сомневаюсь, так как случай насилия явно был единичный. И закончился он не так уж плохо… — Не сдержавшись, фыркнула. Капитан поднял глаза:
— Да, Василиса, да. Именно что “не так уж плохо”! А ведь взрослый мужчина ребёнка легко мог убить. Но к счастью, этого не произошло… Скорее всего, просто отправят на исправительные работы. Административные. Без решётки или поселения. Полагаю, на год-два. Но год — точно дадут. Однако. Как бы то ни было, его лишат родительских прав, в отношении конкретно этого сына. А также подпишут директиву об ограничении в правах, если в будущем данный индивидуум произведёт на свет другого ребёнка. Нам не нужны детские смерти. И так — плохо с демографией. Да и сама по себе рождаемость упала…
— Так. А что дадут сами административные работы?
— Алименты, Василиса. Они дадут не самые плохие алименты. Так что не нужно его проклинать, хорошо? Он нам ещё пригодится. С него, в конце-концов, ещё должны высчитать издержки государства, на всю эту ахинею… Так что — пусть живёт. Поверьте, так будет лучше.
— А как же насчёт…
— Школы, куда у папаши, при должной сноровке, останется доступ? А очень просто, Василиса. Антон ещё маленький. Из-за бардака в стране и нехватки мест в началке, его приняли на год позже. Он, конечно, декабрьский, и такое вполне могло быть… В общем, мы уже переводим его в начальную школу при ЗД. Да, тут есть такая. И даже садик. В основном — для детей сотрудников. Но иногда берём и опекаемых — племянников или младших братьев-сестёр… Которых, по сути, больше некуда деть. Вот тут — как раз такой случай. Его протестируют. И, поскольку в подготовишку мальчик ходил — возможно, по результатам теста, переведут сразу во второй. Если текущий уровень знаний позволит. Потому что в нашем первом — много детей с шести. Он там окажется белой вороной… Стоит ли добавлять ребёнку стресс?
— Тоже верно. Хорошо, насчёт этих двух вопросов я вас поняла… Что делаем с матерью?
— Пока — ничего. Лишить данную гражданку родительских прав