И нет, так вышло не специально.
– Эва. Эва Владимировна!
Подает голос этот молодой да ранний, а меня словно кипятком ошпаривает. Бесят и вкрадчивые нотки в его обращении, и откуда ни возьмись прорезавшаяся галантность, и надежда, плещущаяся на дне Ленькиных глаз.
– Так что насчет свидания? Я билеты купил!
С энтузиазмом сообщает Тарасов, а я грубо оттесняю его в сторону и выпаливаю прежде, чем начинает соображать мозг.
– Гуляй, куда шел, Тарас. Эва занята.
– А ты кто такой, чтобы за нее что-то решать, – ожидаемо кипятится Ленька, только вот мне совершенно точно есть, что ему сказать.
– Муж.
– Бывший.
Шарашу я жестко, а Воронова как-то виновато.
Тарасов от моего внезапного откровения ожидаемо теряется. Я же пользуюсь моментом, подхватываю Эву под локоть и на буксире тащу к припаркованной неподалеку машине.
– Какой все-таки ты хам, Багров.
Моя дражайшая экс-половина отмирает только тогда, когда я уже запихиваю ее на пассажирское сидение и защелкиваю ремень безопасности. Расправляет подол сиреневого платья с расклешенной юбкой, запахивает плотнее косуху, чтобы я не косился на ее декольте, и прикусывает нижнюю губу, рассуждая о чем-то своем.
Я же прыгаю за руль и палю резину до того, как Ленька успеет что-то сообразить.
– Не это ли тебе всегда во мне нравилось?
Я в очередной раз провоцирую Эву, но она не поддается.
– Ты еще вспомни, как динозавры по земле ходили, – выдержав небольшую паузу, Воронова закидывает нога на ногу и возвращается к затронутой теме. – А в футболистов только таких и берут? Вы там какое-то собеседование проходите? Наглость – сто процентов, беспардонность – двести пятьдесят, самоуверенность – тысяча?
– В яблочко.
Роняю самодовольно и отстраненно отмечаю, что наша с ней шутливая пикировка поднимает мне настроение до небес.
В груди пульсирует что-то горячее, воодушевление поселяется в каждой клеточке тела. И я вдруг осознаю, что не хочу делить Эвино внимание ни с кем. Не хочу наблюдать, как кто-то из парней будет увиваться за ней, и намереваюсь сорвать ей не одно свидание.
Не знаю, что движет мной в этот момент. Может, забытый собственнический инстинкт, который внезапно поднял голову. Или не выжженное с подкорки воспоминание о том, что когда-то Воронова всецело была моей. Или охотничий азарт.
Не важно. Важно лишь то, что нежелание терпеть рядом с Эвой других мужчин растет в геометрической прогрессии.
Оставшееся время мы с Вороновой молчим, но есть в этом молчании что-то уютное. Из колонок магнитолы льется негромкая музыка, мое сердце стучит в такт, дыхание Эвы звучит в унисон.
К дому, где живет Эвина сестра, мы приезжаем спустя час. Воронова, желая избавиться от моего общества, выпархивает наружу, не дожидаясь, пока я распахну дверь, и устремляется к подъезду.
Я же догоняю ее на ступеньках. Трогаю за запястье, вынуждая обернуться, и снова тону в нереальных голубых глазах.
– А ты куда? – интересуется она, прекрасно понимая мои мотивы, а я транслирую логичное.
– С тобой. Неужели не пригласишь на чай?
– Багров…
Шепчет Эва, теряясь от моего напора, и неопределенно пожимает плечами. Я же пру вперед, как танк, и не оставляю бывшей выбора.
– Маш, я не одна. У нас гости.
Кричит она прямо с порога. А я торможу в непозволительной близости от нее и вдыхаю дурманящий разум аромат.
Грудную клетку распирает от странных ощущений. Пульс частит так, как будто я только что пробежал спринт. И мне не сразу удается переключиться на вылетающую в коридор Ксюшу.
Но, когда я, наконец, выплываю из зыбкого марева, улыбка невольно растягивает мои губы.
– Привет, Рапунцель.
– Привет, папочка. Соскучился?
Спрашивает верткая егоза, уверенная в собственной неотразимости. А я восхищаюсь ее непосредственностью.
У нее совершенно не держится язык за зубами. Она как на духу выкладывает все, что думает. И легко очаровывает окружающих своей харизмой.
– Безмерно.
Отвечаю я ей и, поддавшись глубинному желанию, подхватываю ее на руки и крепко прижимаю к себе. Неосознанный жест, но такой естественный.
Именно так в детстве меня обнимал отец, когда я прибегал домой с игры, запыхавшийся и раскрасневшийся. Он любовно ерошил мои волосы, терпеливо слушал о моих успехах на футбольном поле и гордился каждым забитым мною голом.
– Прекрасно. Ужинать с нами будешь?
– Буду.
Соглашаюсь я незамедлительно, хоть Эва и семафорит красноречиво и отчаянно машет головой, и торопливо освобождаюсь от обуви. Несу мелкую в кухню, как драгоценный трофей, усаживаю на угловой мягкий диван, и поворачиваюсь сестрам, критически изучающим мою персону.
– Помощь какая нужна? На стол там накрыть? Хлеб порезать?
– Нет.
– Как-нибудь сами справимся.
Эва с Марией бурчат, на удивление, синхронно, а я глотаю рвущийся наружу смешок и приземляюсь рядом с Ксюшей. Ситуация изрядно меня забавляет, в отличие от пылающих праведным гневом сестер Вороновых.
– По-моему, ты им не очень нравишься.
Заговорщически шепчет малышка, а я коротко киваю и шутливо щелкаю ее по носу, радуясь, что хотя бы одна из присутствующих в квартире женщин не мечтает снять с меня скальп и проткнуть меня стрелами.
– Возможно, я заслужил.
Я свободно признаю очевидный, в общем-то факт, и исподволь наблюдаю за тем, как Эва принимается хлопотать. Натирает до блеска и без того сияющие столовые приборы, с грохотом ставит передо мной тарелку, как будто на месте столешницы представляет мой затылок.
Ну а я просто благодарю ее и непроизвольно касаюсь тонких пальцев. Заслуживаю осуждающий взгляд и снова растягиваю губы в широкой улыбке.
Пьянящее удовольствие получаю от этой невинной провокации. Не меньше.
– Приятного аппетита.
Выдавливает сквозь зубы Эва, выкладывая на мою тарелку картофель с укропом, и плюхает сверху румяное куриное бедро. А я откровенно любуюсь ее сверкающими омутами и невольно вспоминаю день нашего знакомства.
Десять с половиной лет назад.
– Багор, ну ты чего застыл?
Денчик с силой хлопает меня по спине, а я едва разбираю, что он там произносит.
Мое внимание невольно приклеивается к изящному силуэту, застывшему у кромки поля. Хорошенькая блондинка в летящем светло-голубом сарафане растерянно озирается по сторонам и нерешительно переминается с ноги на ногу.
Тренер давно уже дал команду разминаться. Все мои одноклубники старательно разогреваются. А я, как дурак, сбрасываю с себя руку Говорова и устремляюсь к очаровательной незнакомке.
Тянет меня к ней, словно мощнейший магнитом. Тащит незримыми канатами. Привязывает.
– Привет. Потерялась?
– Да. Нет. Не знаю.
Выдает она что-то неопределенное. А меня разбирает добрый смех.
– Проводить? Могу организовать лучшее место в вип-секторе.