«Может показаться, что и жертв в этой системе нет», – думает Джованни, выдувая облако дыма и глядя, как оно плывет к балконной двери, переливаясь серым и голубым оттенками. Если не считать тысяч покойников с исколотыми руками. Или тех, кто пытался этой системе противостоять и закончил жизнь с дыркой от пули. В любом случае с какой-то дыркой в теле. Или тех, кто являлся частью этой системы, но однажды стал неудобной пешкой. Все надеются никогда не попасть в число этих жертв. Лотерея наоборот. Но многие, слишком многие еще не поняли, что, играя в эту лотерею, ты рано или поздно вытащишь билетик с черепом. В лучшем случае ты роешь могилу если не для себя, то для кого-нибудь другого.
Вот и дочь соседей Рокко, которая некоторое время назад сбежала из дома, нашли умершей от передозировки в подъезде дома рядом с университетом. Тем же университетом, где училась Катерина. Кто вырыл могилу для этой девушки? Ее дилер? Братья Сальво? Розарио Спатола? Игнацио Ло Прести? Христианско-демократическая партия? Или, может быть, Гамбино, Адамита, Бонтате, Индзерилло?.. Джованни приходит на ум последняя сцена «Убийства в Восточном экспрессе». Есть ли способ вырвать нож из рук целого народа? Возможно, и нет. Но закрыть фабрику ножей можно.
Джованни улыбается. Улыбается себе и собственному простодушию. Несмотря на это простодушие, все его бумаги, ксерокопии квитанций, полицейские отчеты, протоколы допросов – это ордер, позволяющий ему явиться на фабрику ножей. Значит, намерения у него и в самом деле серьезные.
Он снова улыбается. Он прямо-таки смеется всем своим круглым лицом, показывая белые зубы. Покашливает от дыма и качает головой.
Он и правда хочет закрыть фабрику. И ему плевать, что его встретит хор насмешек. Он к ним привык. Кроме того, он в отличной компании.
На столике рядом с балконной дверью – графинчик, Франческа приспособила его под вазу и ставит туда красные розы, которые им время от времени приносит Рокко. И сейчас там стоит роза. Она немного подвяла, но еще держится. Может, когда она совсем склонит головку, они ее засушат.
Они сокамерники, он и Рокко. Сегодня Джованни приснилось, что они сидят в тюрьме Уччардоне [43]. Он, Борселлино, Кинничи, Ди Лелло, Гварнотта и Айяла. Рокко осужден пожизненно, он в тюрьме самый старший. Публика подобралась своеобразная, так же как своеобразны и преступления, совершенные заключенными. Кто сидит за убийство, кто за вымогательство, кто за «расследование», а кто-то, как Гварнотта, – за то, что «писа'л» (причем во сне никаких пояснений по этому странному обвинению не было). Айяла арестован за «дезертирство» – он отсутствовал на рабочем месте, потому что пошел покупать панелле в соседнем киоске, что приравняли к военному преступлению, – а на Ди Лелло надели наручники за кражу карандаша в кабинете прокурора Пиццилло.
А, нет, Борселлино тоже арестовали за деяние, имеющее смутное сходство с реальностью, как и в случае с Айялой, – он якобы ввязался в драку во время студенческого шествия. Но в целом Фальконе снилась мешанина обвинений и преступлений, причем столь тяжких и чудовищных, что другие заключенные бросали на сидельцев многозначительные взгляды – ведь их деяния наверняка влекут серьезные наказания по уголовному, а то и по военному кодексу. В какой-то момент Борселлино вроде бы решил бежать вместе с группой мелких мафиози из Палермо.
Хотя при солнечном свете некоторые элементы сна, несомненно, кажутся комичными, странное беспокойство у Фальконе вызывает сама тюрьма. Уччардоне. Он нервничает каждый раз, когда приходится посещать ее для допроса заключенного. Ничего странного, учитывая, что в этой тюрьме пару лет назад его второй раз пытались убить. Он тогда пришел допрашивать как раз инженера Игнацио Ло Прести. Они разговаривали в помещении, примыкавшем к комнате свиданий, когда в ту комнату зашел другой заключенный, некий Сальваторе Санфилиппо, мелкий мафиозо из квартала Борго Веккьо. Благодаря какому-то чуду, явно организованному тюремной администрацией, Санфилиппо удалось пронести в тюрьму пистолет 38-го калибра. Можно сказать, что жизнь Джованни спас Ло Прести. Заметив на пороге Санфилиппо, инженер сказал Фальконе: «Этот пришел за нами». Джованни резко вскочил и пинком ноги захлопнул дверь, после чего переместился с Ло Прести в другое помещение, дальнее. Разоблаченный Санфилиппо разыграл абсурдную сцену: он направил пистолет на другого магистрата – который также пришел побеседовать с заключенным – и потребовал, чтобы его перевели в другую тюрьму. Всем сразу же показалось странным, что Санфилиппо, который благодаря своим связям жил в Уччардоне как набоб, собственными руками создал себе проблемы ради перевода невесть куда. Видимо, очень уж этот мелкий преступник из Борго Веккьо хотел выполнить порученное ему задание.
В общем, нормально, что одного только сна об Уччардоне – после того как некогда на Фавиньяне ему угрожали перерезать горло – достаточно было, чтобы Фальконе встал не с той ноги.
Он, как всегда, проснулся на рассвете. Франческа спала, повернувшись в другую сторону. Он умылся и оделся, чувствуя во рту отвратительный вкус, который не проходил, несмотря на то что он тщательно почистил зубы. Пусть гротескный и во многом комичный, сон погрузил его в нешуточную тревогу.
Солнце еще не встало, а у него уже собрана сумка для бассейна. В здешних краях если хочешь поплавать, то либо иди в бассейн на рассвете, либо пока все едят,