Они ускорили шаг и стали спускаться по скользкой лестнице. Чем дальше они отходили от станции, тем больше вокруг все менялось: уличные знаки, дома, несвежий запах промокших шляп, будто кто-то сдвинул картинку на три дюйма в сторону, и теперь энергия и возбуждение шумной разношерстной толпы встречающих казались Элис немного гротескными.
Когда она радостно бросилась к сестре и зятю, она ожидала встретить такую же радость и, может, немного волнения. Но даже Кларенс выглядел подавленным; отстав шагов на десять, он уныло плелся позади.
Элис снова внимательно оглядела Этель: темно-синяя куртка плотно облегала грудь, рубашка и юбка без труда сходились на талии. Ничего не изменилось. Хотя, возможно, было еще слишком рано. Этель почувствовала ее взгляд. Ее губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но нет. Только лицо вспыхнуло от невысказанных мыслей. Она отвернула голову, и они пошли дальше.
10
Кларенс нагнал их за поворотом на Мэдисон-стрит. Оживленная улица была полна покупателей. По сторонам, словно миниатюрные луны, тянулись ряды круглых фонарей, мерцающие капли первого мартовского дождя на лету превращались в снежинки. В витринах громоздились пузатые мешки с мукой. На одной вывеске, явно только недавно выкрашенной, значилось: «Все для Аляски», а двумя дверями дальше расположился магазин «Клондайк», где толпились цилиндры и стояли низкие вешалки с меховыми шубами.
Когда они пересекали соседнюю улицу, группа незнакомцев, узнав Кларенса, выступила из тени и встретила его громкими возгласами. «Эй, – закричали они, – постойте-ка!» Быстро разойдясь в стороны, они тут же сошлись снова, обступив чету Берри. Их пальцы сжимали широкие поля шляп.
Оказалось, молодые люди всего лишь хотели поинтересоваться, не может ли мистер Берри сказать, в чем секрет добычи золота в Клондайке, какой маршрут он собирается выбрать, есть ли новости о «Банкер-хилле» и насколько это стоящее предприятие. Один худощавый парень пошел рядом с Этель. У него было красивое, широкое, чересчур подвижное лицо актера. На куртке красовался один из этих нелепых значков с надписью «Да, я еду весной!», так популярных по всей стране. Не сбавляя шага, он стал показывать значок Этель с напускной застенчивостью, которой та охотно поверила. Но Кларенс высвободил свою жену из рук незнакомца, рявкнул «До свидания, всего хорошего», и тот послушно оставил ее в покое. Но еще с полминуты стоял на тротуаре, размахивая руками и забавно выпятив толстую нижнюю губу.
Наконец все трое дошли до гостиницы и миновали большие двойные двери. В холле их провожали взглядами другие постояльцы, и в голове у Элис крутилось: вот что значит быть богатым, вот что значит быть богатым. Кларенс предложил поужинать в ресторане, где их должен был встретить Фрэнк. Однако Этель оборвала его и решительно отказалась. Нет, они с Элис возьмут еду в номер.
Они прошли мимо ресторана, и Элис лишь бросила тоскливый взгляд на бесконечные ряды пылающих канделябров и длинные столы, обставленные множеством стульев.
– Прости, – сказала Этель, не спускавшая с нее глаз. – Я знаю, что тебе было бы интересно поужинать внизу, но тут собрались такие грубые люди. Вчера в баре произошла ужасная драка. Кто-то заметил, как у одного человека из кармана вытаскивают билет на пароход, и через секунду двадцать здоровых мужчин уже лупили друг друга, и вся эта куча перекатывалась из стороны в сторону, будто ее притягивало магнитом. Говорят, под конец дошло до поножовщины.
Они поднялись по узкой лестнице в небольшой темный альков, пропитавшийся запахом кухни.
– Боюсь представить, что будет на маршруте, если уже здесь творятся такие дикости, – продолжала Этель. – Я думала, будет честное состязание, кто раньше доберется до Клондайка. Но, видимо, это женский взгляд на вещи.
– Нет, Этель, – поправила ее Элис, – просто ты хороший человек. Многим есть чему у тебя поучиться.
11
В комнате стояла огромная кровать с четырьмя столбиками по углам и белым, в тон снегу, покрывалом. Быстро оглядев мебель, Элис бросилась к окну. Ей еще не доводилось смотреть с такой высоты, и она чувствовала себя птицей. У самого стекла кружились крупные белые снежинки. В Сельме никогда не шел снег. Такого снегопада она не видала со времен их последней зимы в округе Пласер, когда ей было восемь. Она подумала о том, где она, как далеко это от дома, и ощущение полета стало еще сильнее, словно, чтобы попасть на север, в самом деле нужно было вскарабкаться вверх по земному шару. И подумать только, как много на свете незнакомцев! И все чем-то заняты. Над головой кто-то ходил, в коридоре слышались голоса, далеко внизу, под окном, на освещенной улице мужчины прокладывали в снегу зигзагообразные тропки. Через дорогу, в магазине «Все для Аляски», все еще продолжалась торговля, возле одной из тележек у входа нерешительный покупатель ощупывал высокую башню из одеял. Наконец он вытащил из стопки темно-красное лоскутное одеяло, расправил его и тут же преобразился, точно обретя пару огромных крыльев. Какое-то время Элис наблюдала за мужчиной как зачарованная, пока тот не исчез в отражении яркого света.
Это Этель зажгла лампу на маленьком столике. Она достала из ящика две салфетки, ножи и вилки и упала в кресло. Потом подняла руку к затылку и извлекла из пучка волос шпильку.
Элис заговорила о невероятном виде из окна, но Этель ограничилась парой рассеянных фраз – мол, согласна, действительно вид красивый.
– Мне сегодня столько всего надо записать в дневнике, – сказала Элис.
В ответ Этель лишь пробормотала что-то вроде «угу». Обычно ее молчаливость была приятна, тишина успокаивала. В детстве, когда все они жили в маленьком доме и две другие сестры бесконечно болтали, это особенно радовало. Но сейчас Элис начинала терять терпение. Если Этель есть что сказать, пусть она забудет про свою деликатность и прямо все скажет. Или она ждет, что Элис будет день за днем сидеть рядом с ней, наблюдать, как у нее растет живот, помогать идти по маршруту и молчать до тех пор, пока однажды вечером в продуваемой всеми ветрами палатке в медвежьем углу у нее на руках не окажется новорожденный младенец в потоках крови?
– Так чтó, – с легким нажимом проговорила Элис, – вы поссорились с Кларенсом?
Поворотный момент. Удивление на луноподобном лице Этель.
– Почему ты так решила?
– Когда я предложила поехать с вами, ты отказалась. Теперь ты говоришь, что увидела очередь за билетами и передумала. Но ты уж прости, мне кажется, должно было произойти что-то посерьезнее, чтобы вот так менять планы за три дня до отплытия парохода.
– У нас с Кларенсом все в порядке.
Лицо у Этель