– Разве ты не заметила, как я в тебя влюбляюсь? Я ж про сто глаз с тебя не сводил.
– Может, пару раз что-то и заметила, – скромно ответила Элис.
– Я тебя не испугал?
– Я же здесь. Я могла найти какой-нибудь предлог и удрать. Или перекреститься и громко позвать Этель.
Он с облегчением рассмеялся.
Потом осторожно предложил:
– Мы могли бы пожениться в Доусоне и вдвоем остаться здесь на зиму.
– Я не против, – ответила она, – но я не уверена, что это получится. Я приехала ради Этель, и на обратном пути ей может понадобиться моя помощь. Да и твой брат может не согласиться. Скажет, что несет за меня ответственность перед моими родителями и должен вернуть меня в Сельму.
– Тогда я поеду с тобой. Кларенс найдет себе другого управляющего.
– Прошу, не надо. Меня не порадует, если ты потеряешь работу.
– Ладно. Будь по-твоему. Я приеду в мае, и мы поженимся в Сельме.
Генри был сам не свой от волнения. Он привлек ее к себе. Впереди показался ручей – широкая, изгибающаяся лента, уходящая вглубь полуострова.
– Ты так мне и не ответила. Скажи, да или нет, прямо сейчас.
– На что не ответила? – засмеялась она. – Ты не задал вопроса.
Он остановился, развернул ее лицом к себе и, не выпуская, спросил:
– Элис, ты выйдешь за меня замуж?
– Да.
– Это лучшее, что я слышал за всю свою жизнь.
– Я рада. Я тоже счастлива.
Он коснулся ее щеки. Она с удивлением отметила, что не осталась равнодушна к его прикосновению.
– Обещаю, я тебя не подведу. У тебя высокие требования, и я клянусь жизнью, что всеми силами буду стараться им соответствовать.
– Генри, я в тебе не сомневаюсь.
Она и правда в нем не сомневалась. Она уже поняла, сколь высоко он ставит женщин. Она верила, что семейная жизнь принесет ему радость. Она не ошиблась, когда выбрала Генри Берри. Но кое-что все-таки не давало ей покоя. Она еще не до конца смирилась с его прошлым. Ему нравилось флиртовать. Он делал это у всех на виду. А что он делает, когда его никто не видит? Ей бы хотелось выяснить некоторые подробности, прежде чем помолвка, а затем и женитьба навсегда покончат с его холостяцкой жизнью.
– Только, знаешь, – сказала она, – у меня все-таки есть одно условие.
– Все что угодно.
– Я хочу, чтобы ты никому не рассказывал о нашей помолвке, пока я не разрешу.
Он возмутился. Она внимательно наблюдала. Возможно, это последний опасный момент.
– Ладно. Но тогда назови день свадьбы. Я хочу, чтобы мы решили все прямо сейчас.
– Мне надо подумать.
Он не отступал.
– Я пока не знаю, как будет лучше. И ты, наверное, тоже. И еще Джейн…
Он помрачнел:
– А Джейн тут при чем?
– Это ты мне скажи. У меня два глаза, и я умею ими пользоваться. Она будет совсем не рада тебя потерять. Она надеялась, что зимой будет кухарить для тебя.
Он выпустил ее руку.
– Если ты не уверена, так и скажи. – Мрачное выражение лица сменилось обиженным, затем несчастным. – Не надо оправдываться, если я тебе не подхожу. Между мной и Джейн ничего не было. Я не говорил и не собираюсь ей говорить, что она может остаться на зиму.
– Хорошо.
Больше она ничего не сказала, и Генри отступил в сторону. Но его ответ ее вполне удовлетворил, ей показалось, что за ним не скрывается второго дна, и потому она сказала:
– Генри, постой. Я ответила «да». От всего сердца. Мы помолвлены. Все по-настоящему.
– Тогда почему мы не можем сразу об этом объявить? – Он чувствовал какой-то подвох. – Я думал за ужином предложить тост за здоровье своей невесты. Им это понравится. Все просто так и попадают.
– Я тоже хочу сказать, но лучше в конце лета.
Чего она опасалась? Элис сама не до конца себя понимала, но она хотела избежать взрыва, вызванного безответной, несчастной любовью. Она представляла, как Генри и Джейн перешептываются и Джейн начинает собирать вещи. Ей не хотелось, чтобы Джейн исчезла прямо сейчас. Чтобы ее исчезновение, если оно правда случится, было связано только с разбитым сердцем. Украденное золото так и не нашли, зачем давать ей повод уйти?
– Поверь мне, – сказала она, – я не передумаю. Я просто хочу дождаться подходящего момента.
Генри не нравилась эта секретность, но он согласился. Элис положила руку ему на плечо и поцеловала в щеку.
– Нет уж, – сказал он, – так не пойдет.
Он обхватил ее своими крепкими большими руками и поцеловал в губы.
2
На прииске было пусто и тихо. Кларенс с показной щедростью дал работникам выходные на субботу и воскресенье, и те шумной толпой отправились в город, намереваясь провести там ночь. Джейн в сопровождении брата тоже ушла, сообщая всем и каждому, что она давно заслужила отдых. Тарелки со стола бы ли убраны, на чистый пол из открытой двери широкой полосой падал свет. Кларенс кивнул Генри. Они собирались с духом всю неделю.
Вдвоем они направились к палатке Фрэнка, но, чтобы вытащить того наружу, пришлось для начала его разбудить. И тишины сразу как не бывало. Когда они объяснили, зачем пришли, Фрэнк не поверил своим ушам. Он хохотал. Осыпал их проклятиями. Элис и Этель, стоя в отдалении, слышали каждое слово. Пока Генри удерживал брата, заломив ему за спину худые руки, Кларенс исчез в палатке. Оттуда полетели большая шкура, три котелка, лопата, шуба, мешок с мукой и мешок с кофе. Потом из палатки, сгорбившись, выбрался сам Кларенс, руки его были пусты, на лице – недоумение.
Фрэнк дернулся, взметнув облако пыли. Он попытался пнуть Кларенса в пах и почти в этом преуспел. Генри ослабил хватку, ноги у Фрэнка подогнулись, и он чуть не рухнул на колени.
– Обвиняешь меня в воровстве? – прошипел он в лицо Кларенсу. – Меня? Напыщенная скотина!
– Фрэнк, послушай… – начал Генри.
– Заткнись, Генри, тебя никто не спрашивал, – оборвал его Фрэнк. – Сидж, ты вообще не соображаешь? Посмотри на себя. Ты от этих денег совсем рехнулся.
– Воровство я терпеть не стану, – ровным голосом произнес Кларенс, но было видно, что ему понадобилось собрать всю силу воли, чтобы выдержать спокойный тон.
– Боже, ты еще тупее, чем я думал!
После этих слов Фрэнк начал остервенело пинать палатку. Когда он повалил ее и принялся собирать свой скарб, Кларенс и Генри уже переходили ручей, направляясь к хижине, оба старались сохранять решительный