Для Элис этот вечер имел особенное значение. Она кружилась в нескончаемом танце с Генри. Их уговор оставался в силе, все последние недели они держали помолвку в тайне – Элис говорила, что беспокойства и так хватает, не стоит еще больше всех будоражить. Но тайны имеют свойство рваться на волю, они бьются в клетке, отскакивая от прутьев. В начале вечера Генри поймал ее взгляд и подмигнул. Они пересеклись у прохода на кухню – Генри возвращался в комнату с полным стаканом, а Элис собиралась проверить печь, – и его пальцы скользнули по ее талии.
В камбузе Джейн, раскрасневшись от жара, возилась с печкой. Она обмахивалась газетой, словно это была просто старая бумажка, а не один из двадцати экземпляров, заказанных в Доусоне по отнюдь не низкой цене.
– Я бы на вашем месте как следует наелась перед отбытием, – сказала она, глянув на Элис. – Один из ваших соседей рассказал, что на корабле еда буквально кишит насекомыми. Наверное, из-за сырости, но я-то точно не знаю. Корабли – это не по моей части. – Она достала поднос с сырным печеньем и как ни в чем не бывало продолжила: – Подумать только, как скоро вас уже здесь не будет, даже работники разъедутся, в доме останется только Генри. Правда, Джим тоже останется. Кларенс только что подтвердил.
– Джим остается? – опешила Элис.
– Я за него рада. – Джейн снова оглянулась. Зрачки, оттого что она долго смотрела на огонь, были как точки. Внезапно она спросила каким-то неестественным тоном: – А вы когда-нибудь разговаривали с моим братом?
– Странный вопрос. Мы вместе сюда добирались. И я живу здесь с весны.
– Верно. Тогда мне не нужно вам рассказывать, какой он замечательный человек.
Джейн ссыпала печенье в корзинку и накрыла салфеткой. Совсем рядом, в комнате, вдруг раздался оглушительный мужской хохот, аж стены задрожали.
– А я не теряю надежды подсобить Генри, – продолжала Джейн. – Думаю, мне все-таки стоит зазимовать тут. Чтоб не было как в прошлом году. Если бы тут была кухарка, те двое точно не померли бы с голоду.
– Я бы не советовала тебе пока разговаривать с Генри, планы на зиму еще могут измениться. Может, я сама останусь с Генри, тогда готовка будет на мне. – Элис заглянула в корзинку с печеньем. – Моя сестра, разумеется, поедет домой.
Джейн удивленно смотрела на нее. Поняла ли она намек?
Нет, подумала Элис. И тут же: да.
На бесстрастном лице Джейн вдруг проступило отчаяние.
– Мне нужна работа на зиму.
– Придется поискать ее в другом месте.
Джейн отшвырнула фартук – фартук Этель. Не сказав ни слова, она вылетела из камбуза. Элис осталась наедине с готовящейся на плите едой и второй порцией печенья в печи.
Она заглянула в главную комнату. Там было тесно от все прибывавших гостей. Куда делась Джейн? Элис вышла на улицу. Снаружи мужчины, разбившись на три компании, увлеченно о чем-то беседовали, в воздухе воняло едким табачным дымом. На небе уже высыпали звезды. А, вот она где. На другом берегу, вдали от всех, едва различимые в лунном свете, шли Джейн и Джим. Они шагали вдоль ручья, умело обходя камни, и, склонившись друг к другу, явно тихо переговаривались. О чем они там шепчутся? Все эти месяцы Элис считала, что их связывают лишь отношения брата и сестры. Но в тот день, когда Этель застала их в кладовой, уж не замышляли ли они какой сговор? Сейчас Элис в этом уже не сомневалась.
5
К ней кто-то подошел. Элис обернулась. Антон Штандер. У него были ярко-рыжие волосы и такие же рыжие усы и борода. Несколько часов назад, когда он вошел в хижину без инструментов в руках, он выглядел каким-то потерянным, но алкоголь привел его в благостное настроение. И сейчас это был совсем другой человек. Миллионер, пионер Эльдорадо.
– Увидела призрак?
Он шагнул ближе, от него повеяло скверным запахом. На праздник он надел свежую рубашку, но про штаны не вспомнил. Все лето Элис следовала советам родных и держалась от Антона подальше. До сих пор они не обменялись ни единым словом.
– Нет, призраков тут нет. – Элис улыбнулась. Дверь в хижину неожиданно захлопнулась, на мгновение погрузив мир в темноту, но тут же открылась снова. – Это даже обидно, – беспечно продолжила она, – ведь все столько говорят об индейских кладбищах… Я-то надеялась, что мне будет о чем поведать сестрам в Сельме – например, как из темного угла вдруг выплыла голова или еще что-нибудь в этом роде.
Штандер проследил за ее взглядом и тоже увидел на той стороне ручья мужчину и женщину, неторопливо бредущих на фоне каменистого склона. Стремительный ручей разделял землю на две части, словно черта, проведенная рукой какого-то бога. На этом берегу стоял мягкий сентябрьский вечер 1898 го да, а на том – Адам и Ева, уже познавшие предательство и алчность.
– Ну, у тебя будут другие истории.
– Да, пожалуй.
– Похоже, Кларенс решил спустить с рук проклятым индейцам то, что они воруют у него золото.
Яркая вспышка. Это в голове у Элис взорвались фейерверки.
– Вы думаете, это были они? – спросила она медленно.
– Думаю? Ничего я не думаю. В ту ночь, когда пропало золото, Джима в палатке не было, мне это сказал один рабочий, Джефферсон Хэндлер, он давно приглядывал за ним. И, раз уж ты такая славная, поделюсь с тобой одним секретом. Кларенс заплатил мне за мою часть пропавшей породы. Значит, считает, что он за вора в ответе.
Ее интерес, только что взлетевший до звенящих высот, сразу угас.
– Он заплатил вам, поскольку думает, что золото украл Фрэнк. Это разумно. Он может отправить своего брата куда подальше, но несправедливо заставлять вас тоже за это платить.
– Брат. Любовница. Какая разница.
Угасший было интерес к разговору вспыхнул снова, и Элис произнесла, не успев подумать:
– Один раз я застала Кларенса и Джейн в кладовой.
– Одним разом там и не пахнет. Можешь поставить на это свою красивую шляпку.
Элис машинально