— А арестовали тебя за что?
— За то, что проклял ведьму одного из древнейших родов Селборна.
Наступила пауза, но я не торопила, усевшись в свое рабочее кресло и махнув Камилю на стул, который обычно использовала как вешалку и место под свалку шмоток на глажку. Сейчас он был почти свободен, так что ведьмак переставил его так, чтобы усесться напротив меня, лицом к лицу. Только при этом отвел взгляд в сторону.
Молчание затягивалось, и я уже собиралась выдать какой-то вдохновляющий звук, типа «И?» или «М-да?», но тут Камиль все же созрел для продолжения истории.
━━━━ ◦: ✧✲✧:◦━━━━
Хотите узнать, что случилось с Тальяной? Той самой ведьмой из Ксатерии, вместе с которой Камиль сражался с личем и демонами?
Приглашаю вас заглянуть в книгу Тианы Макуш: Счастливая Звезда Тёмного
Вас ждут: ведьма-некромантка 12 ранг из Ксатерии (мира, где матриархат и правят ведьмы), попавшая в мир, параллельный нашему. И симпатичный местный ведьмак… точнее, маг. Но в сущности, какая разница? Все равно он уже никуда от нашей ведьмочки не денется!
Глава 11
— В общем, когда у тебя нет своей ведьмы, выгоднее всего устроиться туда, где есть ведьмы «служебные». — Мужчина кривовато улыбнулся, глянув на меня, и снова уставился куда-то в сторону. — Я работал в агентстве по снятию и наведению вредоносного магического влияния. Все лицензированное, в рамках закона. Обслуживаются только женщины или мужчины, явившиеся в сопровождении женщины.
— Прости… — не сдержавшись, перебила я Камиля, — вредоносное — это же сглазы, привороты, порчи там всякие, верно? И мужчина приворожить женщину в вашем агентстве не мог, а женщина мужчину — могла?
— Вредоносное магическое влияние на женщину запрещено законом. Бывает, требуется внести легкие коррективы: разговорить, успокоить, подправить воспоминания, внушить что-то пустяковое. Ведьмаки иногда проворачивают такое с оборотницами и человечками, даже без их согласия. По работе или в каких-то благих личных целях…
Камиль опасливо покосился на меня, проверяя, прибью ли я его за такие высказывания или прокляну. Наивный! Да я последнее время только и делаю, что вношу легкие коррективы в воспитание встречающихся мне на пути граждан. Правда, у нас вроде бы все колдовство противозаконно, но это мелочи. Официально же магии в нашем мире нет, суеверия одни.
— И как-то к нам явилась… та самая ведьма… и даже не узнала меня сначала. — Судя по сжавшимся в кулаки пальцам, Камиль укравшую у него гримуар стерву узнал сразу. И очень разозлился, когда та его проигнорировала. — Обвинила одного ведьмака в регулярной краже денег из банка, где она работает. Привела нашей начальнице какие-то доказательства. Сказала, что очень переживает за подругу, в чью семью этот ведьмак входит, поэтому не хочет привлекать финансовую полицию. Кражи довольно мелкие, а позор будет крупный. И заказала порчу. Чтобы тот мужчина умер через три дня.
— Эм… а почему не сама? Ведьма же?!
— Сама она слишком светлая для такой… грязи, — последнее слово Камиль явно повторил за той самой ведьмой.
— Тогда зачем ей был нужен гримуар твоего рода? Я же правильно поняла, это та самая…
— Та самая, — хмуро процедил Камиль. — А мой род обычный был, не светлый и не темный. Это меня в темную магию унесло, так уж звезды сошлись.
— Ясно, — кивнула я и ободряюще улыбнулась: — И что дальше?
— Дальше я вечером прогуливался вдоль реки — место очень пустынное, кустов много, скрыться несложно. И увидел, как эта… светлая… разговаривает с заказанным ею ведьмаком. Оказывается, все украденные деньги они уже довольно давно делят на двоих. И все у них было замечательно, но через неделю приезжает комиссия из банковского надзора, которая наверняка обнаружит несовпадение. Ведь за несколько лет небольшие суммы превратились в довольно ощутимые. И ведьмак заметно нервничал из-за этого.
Тут Камиль слегка оживился, а то до этого вещал уж очень монотонно. Словно повторял много раз уже пересказанное. Хотя, наверное, так оно и было.
— Ну вот… я два плюс два сложил и вдарил по этой стерве усыпляющим заклятием. Только раз я темный, значит, и заклятие вышло… хм… как проклятие. Ведьмак умчался прочь, как заяц. И мне тоже пришлось за полицейскими побегать. Чтобы их ночью из участка вытащить не на криминал, еще постараться надо. А когда я их наконец привел, ведьма уже в себя пришла и обвинила меня в нападении. Я ей, оказывается, отомстил за то, что она меня бросила и проводила ночь в объятиях другого мужчины!
— То есть хотя бы вспомнила, — мрачно хмыкнула я.
— Вспомнила. И опять использовала, идиота! Проклятие на ней мое есть? Есть! Ее любовник через три дня от порчи умер? Умер! Порча наложена кем? Мной! Спятившему ведьмаку, посмевшему проклясть ведьму, место только на Эрбтаре. Особенно если вместо усыпляющего впишут какое-то другое проклятие, помощнее. И плевать, что я бы после такого три дня в стазисе валялся, вместо того чтобы самому за полицейскими бегать.
— Кстати, а как твой забег за полицией объясняли? — Я даже не сомневалась, что и это как-то вывернули против Камиля.
— Испугался и побежал каяться. Я же потом не сопротивлялся даже: и так понятно, что никто мне не поверит. Светлые ведьмы не лгут, не крадут деньги у банка, не заказывают порчу на своих любовников…
— М-да…
Ну а что тут еще скажешь? Сочувствовала я, конечно, изо всех сил, а толку? Исправить-то уже ничего нельзя, даже ведьму ту проучить у меня не выйдет, хотя внезапно очень захотелось. И дело не в том, что Камиль уже воспринимался как свой, а просто в остром желании причинить справедливость.
Мужчина правильно оценил мой настрой, сместившись со стула на ковер у моих ног. Так мне было удобнее перебирать его волосы, а ему — то прижиматься щекой к моим пальцам, то целовать и их, и ладонь, и запястье… При этом мы глядели друг другу в глаза, и мое сочувствие гораздо четче ощущалось, безо всяких пустых, ненужных сейчас слов.
Мы так увлеклись сопереживанием, что в итоге оказались лежащими на кровати и целующими друг друга. Ну а потом все закончилось вполне предсказуемо: сначала дразняще-плавно, потом обжигающе-страстно и в конце — расслабленно-удовлетворенно.
— Как же быстро привыкаешь к хорошему, — нежно поцеловав меня в губы, выдохнул Камиль.
И вскоре заснул, причем настолько сладко и крепко, что я даже не стала будить его на ужин. Перекусила в одиночестве, забралась в кровать, радуясь, что она у меня двуспальная… Но как только начала битву за