– Эй, Кай, у тебя как с памятью? Мой папаша тоже бил меня. Забыл? – Теперь уже я говорю, чуть ли не прижимаясь к двери губами. – Но я не бродила ночами по городу, не забиралась в чужие дома и не спала под кроватями незнакомых людей, как какая-нибудь ГРЕБАНАЯ ПСИХОПАТКА.
Тишина. Кай не отвечает. Молчание затягивается, и это напрягает.
Прижимаюсь ухом к двери, но не слышу ни звука. Ни шорохов, ни дыхания, ни удаляющихся от чулана шагов.
Мне нужен план. Надо решить, что буду делать, когда выберусь из этого чулана, потому что нельзя же сидеть здесь до бесконечности.
Да, Кай меня пугает, он точно ненормальный, но он не жестокий по натуре. Да, я его почти не знаю, но уверена, что он не склонен к насилию. В тот вечер, когда мы познакомились в «Рекерс», кто ответил на хамство Сэма Гастингса? Кто спровоцировал драку? Кай получил удар под дых, а потом еще по физиономии, но даже не пытался дать сдачи. А я еще как пыталась. Если бы пришлось, я бы насмерть сцепилась с тем убогим гомофобом.
«Если придется, – думаю я, прижав ухо к двери чулана, – я смогу дать ему отпор».
Если придется.
И тут – ба-бах!
Заваливаюсь набок и прижимаю ладонь к уху. Грохот от удара эхом отдается в голове. Оглушенная, отползаю от двери и прижимаюсь спиной к стопке полотенец. Сердце тарахтит, как пулемет.
И тут снова голос Кая:
– А знаешь, Бек, думаю, хватит мне уже обустраивать этот дом. И я прям как чувствовал, что лучше держать эту кувалду поближе к чулану.
Ба-бах!
Дверь начинает трещать. Я вижу щель.
– Кай… Кай, что ты делаешь?
Слышу, как он делает глубокий вдох. Точно размахивается.
– Тихо там. Не мешай. Я занят делом.
Ба-бах.
Дверь поддается, щель становится шире. Я не то что пошевелиться не могу, я даже не моргаю.
– И… и… пока я занят, могу поведать тебе одну историю.
Теперь слышен такой звук, будто он опустил боек кувалды на деревянный пол.
Явно решил перевести дух.
– Когда-то давным-давно маленького шотландского мальчика оторвали от родного дома на чудесных Шетландских островах и увезли далеко в чужой город, где у него не было друзей и вообще не с кем было поговорить. Его отец был тем еще злобным подонком – о, милые детки, поверьте, он реально был жестоким ублюдком, – и он породил целый выводок себе подобных говнюков. А тот мальчик, он жил в той семье и всего боялся. Он боялся, что однажды его папаша так ему врежет, что у него голова напрочь отлетит, вот прямо отлетит и покатится прямиком в море.
Слышу, как он задерживает дыхание, а потом – ба-бах.
– Теперь, дети, вы можете подумать, что это какая-то грустная сказка. Но вы ошибаетесь. Ошибаетесь, потому что однажды ночью, когда этот мальчик один-одинешенек шел по городу, он набрел на дом, большой красивый дом на красивой улице. И он вошел в этот дом, крадучись поднялся на второй этаж, и там в одной комнате он увидел девочку… такую красивую… Красивее ее он в своей жизни не видел. Он был маленьким и, кроме унижений и побоев, ничего в своей жизни не видел. Та девочка спала, и сон ее был таким спокойным, поэтому тот мальчик не хотел ее будить. Он просто хотел смотреть на нее и вдыхать ее сладкий запах.
– Хватит… Прошу, прекрати… Просто остановись.
Тишина, а потом опять этот звук – он опустил боек кувалды на пол. Только в этот раз стук раздается трижды, как будто Кай стучит кувалдой по полу и о чем-то думает.
И снова его голос у самой двери:
– Невежливо перебивать… мисс Райан.
Я задерживаю дыхание, мой затуманенный мозг охвачен одной детской идеей: если он меня не услышит, то и больно сделать не сможет.
Снова резкий вдох, а потом…
Ба-бах.
И стук бойка кувалды о пол.
– И этот маленький мальчик влюбился в ту девочку, но он не мог ей в этом признаться, потому что, когда они были вместе, она всегда спала, а если бы она увидела его при дневном свете, то наверняка подумала бы, что он какой-то со странностями, в общем – маленький фрик. И мальчик решил дождаться своего часа, когда он наконец вырастет и станет красивым, умным и сильным мужчиной. Он постоянно экономил, следовал правилу – маленькая птичка по зернышку клюет, и в результате смог купить дом, хороший, красивый дом, который мог бы соперничать с тем, в котором родилась та девочка, потому что надеялся, что когда-нибудь сможет ее пригласить к себе, очаровать и соблазнить, и тогда она согласится стать его женой, и они будут жить в этом доме долго и счастливо…
Снова удар кувалдой по двери, а за ним стук бойка по полу.
Я стараюсь не думать о том, что Кай купил этот дом исключительно ради меня. Что он приложил столько усилий и потратил столько денег ради той, кого практически не знал, да и вообще мог никогда не встретить в своей взрослой жизни.
Нет, пока мне грозит опасность, нельзя отвлекаться на эти мысли.
Дыхание Кая становится хриплым, он определенно устал.
– Но проблема была в том, что та девочка уехала из города и он не знал, где ее искать, потому что она, видишь ли, не хотела, чтобы ее нашли. Она попросту сбежала.
Ба-бах.
Я как завороженная смотрю на увеличившуюся щель и вижу за дверью какое-то движение.
– И он поселился в этом доме, в доме, который купил для нее, и стал изо дня в день работать над тем, чтобы сделать его достойным своей принцессы. Он шлифовал, красил, работал в поте лица… и ждал. Ждал долгие гребаные годы. Но у любого мужчины есть свои потребности, и поэтому однажды он нашел себе девушку, та девушка была милой – в общем, вполне подходила на роль возлюбленной, да только не была его настоящей любовью. Она была лишь тенью той, настоящей любви.
Ба-бах.
Дверь поддается. Осталось два, максимум три удара.
– К этому времени его настоящая любовь стала успешной писательницей. Да, о ней узнали по всей стране, и в то же время было крайне сложно узнать, где она живет и с кем водит знакомства. Она не появлялась на литературных фестивалях, не устраивала автограф-сессии в книжных салонах… Она решила порвать со своим прошлым, и ей это удалось. Вернее, удавалось до недавнего времени.
Ба-бах.
– Но мужчина, в которого превратился тот мальчик, в глубине души знал, что однажды она обязательно вернется домой.
Ба-бах.
– Потому что, Бек… – Кай снова говорит возле самой двери. – Все… в конечном итоге… возвращаются…
Еще удар, и серый боек кувалды пробивается сквозь трещину в двери. Теперь я вижу раскрасневшееся и потное лицо Кая, вижу его вытаращенные глаза и приподнятые как будто от удивления брови.
– Привет, – весело говорит он и подмигивает.
А потом берется за рукоятку кувалды двумя руками, напряженно сопит и тянет на себя, пока дверь не слетает с петель. Тогда он отпускает кувалду, пошатываясь, пятится к стене и вытирает пот со лба.
Десять, а может, и все пятнадцать секунд Кай стоит, упершись руками в бедра, и восстанавливает дыхание. А я так и сижу, забившись в угол чулана, и представляю себя жертвой маньяка, которую спустя годы после исчезновения агенты ФБР находят в подвале его дома.
И совершенно не понимаю, что делать дальше.
Бежать? Драться? Кричать?
– Привет. – Кай садится на корточки и с ослепительной улыбкой протягивает мне руку, словно принц Чарминг из какого-то ночного кошмара. – Ну, давай уже, выходи.
Спустя еще несколько секунд я стою рядом с ним в узком коридоре, тонкий халат слабо подхвачен поясом, в общем, чувствую себя почти голой и обхватываю себя за плечи.
– Ну, вот и мы, – непринужденно говорит Кай, как будто все произошедшее всего лишь неловкое завершение первого свидания.
А я, не отрываясь, смотрю на него, как смотрит кошка на незнакомого человека, и у меня в сознании, словно неоновая вывеска, возникает фраза, которую я ему сказала в прошлый уик-энд, когда мы говорили о приступах ярости его отца.
Твое прошлое не обязательно определяет тебя сегодняшнего.
– Бек…
– Не прикасайся ко мне, – выпаливаю я и выставляю перед лицом ладони; пальцы дрожат, но я стараюсь говорить уверенно. – Клянусь, если ты… если попробуешь меня ударить…