Я поневоле вспомнил зубастую кошку с Мадиара.
— В принципе, да. Если воздействие будет направлено не непосредственно на него, а на то, что его окружает.
— Вот, — наставительно поднял вверх указательный палец Лимо. — Прямое и узконаправленное влияние драймарант, как и в случае со стихийной магией, уберет, а вот опосредованное и более общее — не всегда. И это очень важно.
Я задумчиво качнулся на носках.
— Хотите сказать, с магией разума такая же история?
— Именно. Если помнишь, менталисты способны воздействовать на других людей прямо и опосредованно. Причем от прямого воздействия драймарант, даже однослойный, защищает все-таки неплохо. Но сознание, ученик, это не только то, что находится внутри нашей головы, — Лимо выразительно постучал себя пальцем по лбу. — Оно намного шире, сложнее. И если маг умеет воздействовать на него разными способами, то никакой драймарант и никакой шлем тут не помогут. Ничто, кроме хорошего блокиратора. Понимаешь?
Я мысленно поморщился.
Дайн. Чем больше я узнаю о магии разума, тем меньше она мне нравится.
Но если с драймарантом творится такая фигня, то как тогда быть с найниитом?
Раньше я на эту тему как-то не задумывался. Вернее, повода просто не было. А вот сейчас меня всерьез озаботил вопрос: а почему я даже в найниитовой броне способен пользоваться магией? Она что, тоже односторонняя?
Хотя нет. Скорее, у найниита просто проницаемость меняется, в том числе при смене состояния из жидкого в твердое и обратно. А проницаемость зависит от плотности прилегания частиц, которая, как известно, может быть разной. Поэтому и звуковые волны через найниит, когда надо, прекрасно проходят. И магия через него при необходимости тоже должна просачиваться.
Что же касается магии разума, то, пожалуй, и тут Лимо прав, да и мои учителя не раз говорили, что сознание не ограничено размерами головы, в том числе головы, которую покрывает драймарантовый капюшон или маска. При этом само сознание — явление не магическое, то есть ни найниит, ни драймарант его не ограничивают. А значит, чисто теоретически, если менталист способен воздействовать конкретно на эту часть сознания и если обладатель этого сознания не найдет способ ограничить себя размерами капюшона или той же маски, то в случае открытого противостояния найниит может и не помочь.
Дайн.
Точно!
Вот, значит, почему после первой неудачи аура Моррох вплотную ко мне больше не подходила, а я, не зная деталей, не усмотрел в этом ничего подозрительного. И вот почему я ничего вовремя не заметил, тем самым допустив непростительную для менталиста оплошность. Я просто не знал, куда смотреть. Не знал, что часть моего сознания по-прежнему оставалась уязвимой для Патриарха.
— Ладно, понял, — хмуро кивнул я, сделав зарубку непременно прояснить этот вопрос у Эммы и лэна Лойена. — Допустим, я упустил это из виду. И допустим, что сильный менталист все-таки мог на меня повлиять. За разум я, правда, спокоен. За внутреннее сознание тем более…
Угу. Эту часть меня надежно прикрывал найниит. Эмоции я выключил, поэтому и тут Моррох ничего не светило. Тогда как дар…
— Что конкретно мог сделать со мной менталист? — осведомился я, прикинув варианты.
Лимо прошелся туда-сюда по комнате.
— Ну для того, чтобы повлиять на твой дар, его для начала нужно увидеть.
Я кивнул.
— Уверен, он это умеет. Что дальше?
— Во-вторых, маг должен быть очень опытным. Не просто сильным, заметь, а именно опытным. А еще он должен владеть техниками прямого воздействия на дар.
— А такие разве есть? — тут же насторожился я.
— Есть, — «успокоил» меня Лимо. — Но это закрытые техники. Не для простых, так сказать, умов. Частично они доступны также некоторым целителям, однако у менталистов есть возможность оказывать более полное влияние на дар.
Хм. Про целителей знаю. Алоиза Норасхэ — живой… то есть уже неживой тому пример. А вот по менталистам информация была новой.
— Ну и последнее, — тем временем добавил мертвый маг. — Сам процесс воздействия достаточно сложен, поскольку магический дар крайне неохотно движется туда, куда не хочет. Привить ему постороннюю ветвь таким образом невозможно. Ограничить в развитии можно, но это настолько трудно, что мага проще убить, чем тратить на него время. А вот немного подтолкнуть к дальнейшему развитию вполне реально. Но при этом практика ментального воздействия на дар, несмотря на прочие ограничения, возможна лишь в трех случаях. Первое — это влияние на родственный дар, то есть процесс происходит между близкими родственниками. Второе — это ситуация, когда в паре работают учитель и ученик. И лишь в случае, если между ними установлены доверительные отношения. Ну и третье — влияние на дар возможно только по одноименной ветви. То есть менталист влияет исключительно на ментальную ветвь, целитель — на ветвь целительства… и ничего другого в принципе не существует.
Я замер.
— А если менталист одновременно является и целителем?
— Тогда возможно влияние на две ветви. Но обычно это делают по очереди.
— Хм… а ситуация, когда учитель и ученик еще таковыми не являются, но в будущем, скорее всего, ими станут, считается?
— Если один из магов — провидец, да. В этом случае ему даже проще, потому что он изначально видит, каким дар у ученика станет в будущем, и имеет возможность ускорить его развитие по уже готовому пути.
— А как насчет того, чтобы его замедлить? Такое тоже возможно?
— Если изначально дар должен был усиленно развиваться, а провидец его притормозит, то для него это будет означать вмешательство в чужую судьбу, — напомнил Лимо. — Но если дару с самого начала было уготовано стать слабее или перегореть, то вмешательство провидца ничего, кроме сроков, не изменит. И наоборот.
Та-ак…
Я подошел ближе к проекции своего дара и еще раз внимательно ее осмотрел.
— Вчера у меня и впрямь была встреча с провидцем, который при этом еще и сильный менталист. Опыта ему, полагаю, тоже не занимать. Так что если ветвь разума у меня настолько сильно изменилась, то, думаю, имеет смысл поискать на даре еще одну веточку.
— Точно? — моментально встрепенулся Лимо. — Надо же, какие у тебя интересные знакомые. Ну давай поищем новую ветвь, если, конечно, твой провидец действительно хотел тебе… О-о!
Он вдруг вздрогнул и